Автор
Температура у Евы роскошная — 38. Малышки хныкают и кривляются между нами с дрожью в теле. Опьяненная болью за каждого здорового ребенка, я не могу отвести глаз. Крестная стучит по столу так оглушительно, что кажется, будто вся квартира гудит в ответ. Это самое страшное время — когда хочется вскрикнуть, но вместо этого я завыю и буду прикрывать глаза от ужаса....
– Лер, ты же сказала, что мы недолго. И что это за мужик?
Кивает, видимо, новый муженек Леры.
– Котик, я всего лишь болтаю со старым знакомым. Вернись, пожалуйста, на место.
Скалится зараза. А этот пацан плывет от её голоса. Ну да, я когда-то тоже… плыл.
Черт, Юлька, кажется, даже не дышит за моей спиной. Но я должен все решить с бывшей, иначе мозги взорвутся. Врубаю на полную мудака и делаю шаг к Лере. Но мы все ещё на расстоянии, на котором я до неё не дотянусь.
– А пацан хоть знает, что ты мужей пытаешься на тот свет отправить ради бабла? А? Котик? – поворачиваю лицо к опешившему парню.
– Чего? Че он несет, Лер?
Бывшая краснеет от гнева.
– Ой, – наигранно получается, но похер, – не знает. И не знает, что ты в тюряге чалилась все эти пять лет?
– Заткнись, Волков, – цедит сквозь зубы моя бывшая женушка.
Сзади Юлька охает.
– А ты чего приперлась-то? Ждала, что я тебя с распростертыми объятиями встречу? Чего-то тебя быстро выпустили. А подельник твой ещё отдыхает?
Лера стискивает губы, и они становятся почти белыми.
– А это что за мочалка там стоит? И что за спиногрыз у тебя на руках, Волков?
Не вестись! Главное, не вестись.
– Это моя семья, Лер.
Лера щурится. Злобная гримаса превращает её в обычную страшную бабу, и я вижу все её недостатки, на которые раньше закрывал глаза, потому что был влюбленным идиотом."
"– А может, мне ментам позвонить? Помнится, суд запретил тебе ко мне приближаться ближе, чем на двадцать километров.
– А я и не к тебе, – продолжает гнуть свою линию.
– В машину садись, – новый муженек Леры чуть ли не силой запихивает её на пассажирское сиденье и закрывает дверь.
С пробуксовкой проносится мимо нас. А я выдохнуть не могу. Легкие сжало с такой силой, что в них не может просочиться даже четверть вдоха.
– Юль, Еву подержи, пожалуйста, – протягиваю дочь испуганной Юльке и сваливаю от её пытливого взгляда.
Мне надо побыть одному! Перевести дыхание. Прочистить мозги… Иначе я могу наделать глупостей.
Юля
Нервно стискиваю Еву, пока она не начинает недовольно пищать и вырываться.
– Прости, бусинка, – целую в крохотный носик и не замечаю, как меня начинает потряхивать после этой сцены.
На звук уезжающей машины из калитки выглядывает Надежда и удивленно хлопает глазами, когда застает меня, растерянную, с двумя детьми.
– А куда Захар пронесся? – оборачивается на дом. – Все нормально, Юль?
Сил хватает только на то, чтоб покачать головой. Потому что нет, не нормально.
