Автор
Температура у Евы роскошная — 38. Малышки хныкают и кривляются между нами с дрожью в теле. Опьяненная болью за каждого здорового ребенка, я не могу отвести глаз. Крестная стучит по столу так оглушительно, что кажется, будто вся квартира гудит в ответ. Это самое страшное время — когда хочется вскрикнуть, но вместо этого я завыю и буду прикрывать глаза от ужаса....
– Ничего не забыли? Но, ещё раз уточняю, только после того, как с Егором в город скатаюсь, да?
– Да, да, я тебя дождусь, Юлечка. Сын ещё сегодня обещал заехать, что-то нет.
Надежда провожает меня до выхода. А я в этот момент почему-то думаю про Захара. Давно его не видела…
Глава 7
Пока болтали с Надеждой и обсуждали фронт работ, на улице начало смеркаться, и теперь приходится вглядываться под ноги, чтоб не споткнуться и не угодить в какую-нибудь яму.
Минус поселков – отсутствие хороших дорог. И вечерами это проблема.
Набираю крестную, чтобы узнать, все ли у них нормально. А тетя словно ждет звонка.
– Доча, а ты где? Поздно уже, темно, я волнуюсь.
– Ма, все хорошо, немного задержалась, но пока все обсудили, сама понимаешь, каково с этими клиентами. Я уже иду, не волнуйся.
От тропинки, по которой я иду, меня отвлекает тоненький писк, раздающийся со стороны поселковой дороги.
– Давай, малышня тут разыгралась, и, чувствую, уложим мы их не скоро.
– Подожди, – прислушиваюсь и убеждаюсь, что отчетливо слышу мяуканье котенка. Но оно до того жалобное, что внутри сердце сжимает тисками, – ох…
– Что там, Юль?
– Ма, не теряй, в общем. Я уже на пути домой.
Притормаживаю. Пытаюсь рассмотреть в полутьме, что же происходит и откуда звук. Лезу в сумку и достаю телефон, чтобы подсветить фонариком. И вдруг тишину улицы пронзает рев мотора, а из-за поворота выныривает огромный внедорожник, который едет с приличной скоростью.
В свете фар я выцепляю силуэт крошечного котенка, и этот малыш сидит прямо на пути у машины. Сердце ухает, словно я со скалы сиганула в обрыв.
Мозг в этот момент отключается, и на полную мощность включается инстинкт спасти жизнь животному. Выскакиваю на дорогу, подхватываю малыша и прижимаю к груди.
Визг тормозов. В меня летят камни и пыль, пока я стою на дороге и жмурюсь от страха.
– Ты больная? – рев, похожий на звериный, пронзает улицу. – Ты какого хрена на дорогу выскакиваешь, идиотка?
Ко мне подлетают и встряхивают за плечи, а я боюсь глаза открыть и посмотреть в лицо мужчине.
Хотя я сразу узнаю его по голосу.
– Я тебя спрашиваю, ты идиотка? Жить надоело? – ревет Захар, продолжая меня трясти как тряпичную куклу. – Какого?
Захлебывается словами, а у меня самой ступор. Не могу найти силы для ответа. Открываю глаза и вижу лицо Волкова. Побледневшее. Злое. С заостренными чертами. И глаза горят, до нутра продирают.
