Автор
Температура у Евы роскошная — 38. Малышки хныкают и кривляются между нами с дрожью в теле. Опьяненная болью за каждого здорового ребенка, я не могу отвести глаз. Крестная стучит по столу так оглушительно, что кажется, будто вся квартира гудит в ответ. Это самое страшное время — когда хочется вскрикнуть, но вместо этого я завыю и буду прикрывать глаза от ужаса....
– Неужели ты думаешь, что я готов с каждой встречной? Наплевав на то, что ты рядом?
И стоит признаться, его слова отдаются каким-то волнением внизу живота. Трепетом.
– А при чем тут я?
Захар прищуривается и улыбается одной стороной губ.
– Потому что на моем радаре пока что ты.
Распахиваю глаза одновременно со ртом. Делаю глубокий вдох.
– Чего? Да что ты себе позволяешь, гад?! – упираюсь ладонью в его грудь и пытаюсь увеличить расстояние между нами.
– Да хватит строить из себя невинную овечку, Юль. Ну реально уже не смешно.
– Овечку? – беру под контроль обиду, которая разгорается после его слов. – Так зачем ты подкатываешь ко всяким овечкам? Если у тебя рядом вон сколько прожженных дамочек.
– Просто, хорош дурить, Шапочка.
– Просто отвали от меня, Волков, – парирую.
Бессмысленный разговор. Вот ни к чему.
– Не могу от тебя отвалить. Ты как приворожила меня. – Внезапно становится задумчивым. – Что сделала со мной? Признавайся! – рычит возле моих губ.
– Вот ещё, – вздергиваю нос, но не дает его рука на моей шее, – время на тебя тратить.
– Юля, – рокот его низкого голоса прокатывается по нервам и заставляет все внутри задрожать, – не играй со мной. Я же могу не принять правила игры.
– А я не ты, Захар, – тоже становлюсь серьезной, – я с людьми не играю. И не покупаю их.
Он ухмыляется, и я вижу тень в его глазах.
– Все можно купить, Шапочка. Просто у тебя недостаточно денег, чтобы это проверить.
И он снова меня злит. Своей непрошибаемостью! Своим цинизмом!
– Ты очень сильно ошибаешься, Волков.
Он ухмыляется.
– И что тебе это дало? Вот эту дыру?
Кивает на улицу.
А мне хочется в рожу его прокричать, что это дало мне детей. Которых нельзя купить! Мне дало это безграничную любовь к моим крошкам.
Но, конечно же, я этого не говорю. Прикусываю язык до боли.
– Я тебя хочу. Ты этого не видишь или прикидываешься дурой? Ну ты вроде не дура.
Вздергиваю брови.
– Разве? А кто-то мне говорил, что у меня не работает соображалка.
Захар с шумом выдыхает, и на его лицо снова возвращается хитрое выражение.
– Это чтобы тебя побесить, – вкрадчиво шепчет.
– Ах так, – выдыхаю, – значит, ты меня хочешь?
Зачем-то начинаю тянуть гласные, и мы снова переходим на какой-то недофлирт. Потому что ту атмосферу, в которой мы периодически варимся, я не могу как-то охарактеризовать.
Флирт… он для того, чтобы привлечь внимание мужчины. Я же не хочу привлекать внимание Захара. Не хочу ведь?
– Хочу, – и снова эти потемневшие глаза.
