Автор
Температура у Евы роскошная — 38. Малышки хныкают и кривляются между нами с дрожью в теле. Опьяненная болью за каждого здорового ребенка, я не могу отвести глаз. Крестная стучит по столу так оглушительно, что кажется, будто вся квартира гудит в ответ. Это самое страшное время — когда хочется вскрикнуть, но вместо этого я завыю и буду прикрывать глаза от ужаса....
– Ладно, хорошо, – продолжает добивать своей покорностью Юля.
Разворачиваюсь. Смотрю в синие глаза, в которых застыло неподдельное волнение. Она волнуется, мать его. За меня?
Обхватываю её бедра, и Юлька напрягается, но не делает попыток оттолкнуть. А мой хищник уже готовится к атаке. Тупо отрицать, что я хочу её заполучить. И сейчас мне почти плевать, во что это все перетечет и выльется в будущем.
Хочу, и точка!
– Тормоза в тачке повредили нехорошие люди, и машина два раза перевернулась и улетела в кювет. Я тогда курил как паровоз, и салон тачки вспыхнул от моей зажигалки.
Юля испуганно ахает и закрывает ладошками рот.
– А кто испортил? Их нашли?
И эта её гребаная искренность язык мне развязывает. Она первая, кому я рассказываю про тот случай. Вообще заикаюсь о той аварии.
– Да, и они благополучно отбывают срок в тюрьме.
Юля приподнимается на носочки, и наши глаза оказываются на одном уровне. Проводит ещё раз по моему боку, и у меня в том месте появляются мурашки.
Мурашки! У меня, у мужика тридцати пяти лет!
– Я рада, что ты остался жив, – шепчет возле губ.
Ухмыляюсь. А у самого сердце сжимается от нахлынувших эмоций. Которые я думал, что разучился испытывать. Грудь пережимает стальными канатами, отчего вдох сделать страшно, чтобы ребра не треснули.
– Ну, если б не выжил, у тебя бы не было проблем сейчас.
Юля округляет глаза и мотает головой.
– Тогда у меня не было бы Егора и Евы.
– У нас, Юль. У нас не было бы, – обхватываю её шею, и она прикрывает глаза.
Кивает.
И все… мои силы кончаются. Да и я не понимаю, для чего с собой сражаться? Впиваюсь в её губы. Торкает. От такого простого прикосновения торкает так, что башка едет. Чувствую, как ногти Юли вонзаются в мое плечо. Рычу в её рот. Обхватываю крепче, разворачиваюсь вместе с ней и усаживаю на столешницу.
В виски ударяет похоть. Желание, которое ослепляет. И Юлька отвечает с такой страстью, что все мысли, почему я не могу сейчас её трахнуть на этом столе, вылетают из головы.
"Дергаю за шнурок спортивок, преодолевая дрожь пальцев. Юля сжимает мои бока ногами, подаваясь навстречу.
Рычу, потому что долбаный шнурок запутывается так не вовремя. И меня отпихивают. Юлька одергивает одежду, и в следующую секунду я пытаюсь поймать воздух в том месте, где только что была она.
