Автор
В окне бликовала лунная пустота, но внутри квартиры жизнь пульсировала гладкими шторами и скрипящим полом. Гость с трудом поднялся на диван, его взгляд встретился с хозяином в соседней комнате – человеком, который не нуждался ни в чем. "Я здесь", — тот спокойным голосом выдавил из себя хозяин....
Просто скажу: «Пошел вон, пьяная свинья» – и вытолкаю за дверь. И черт с ней, с работой.
– Я сейчас… – бубнил Сережа, пошатываясь, пробираясь к туалету. – Я, типа, отлить. А ты, типа, подумай, чё нам это… – напрягся, пытаясь сформулировать мысль, потом выдвинул челюсть и объявил под веселое журчание: – Я тут хозяин! Хочешь, ик, пользоваться моим гостеприимством – посмотрим, ик, на твое поведение!
Сережа вышел из туалета, застегивая ширинку.
– Надо, ик, водички попить… – бормотал он, направляясь на кухню. – И – раскрепощенный секс! Пришла пора прощаться с девственностью!
Перед его внутренним взором вставали смутные образы разнообразных соитий, почерпнутые из Интернета и порнографических фильмов.
– Разнузданный секс! – провозгласил он, вваливаясь на кухню.
И остолбенел.
На кухне был человек. Невысокий, толстый, он что-то искал в кухонном шкафчике.
Сережа, хоть и пьян был, но мгновенно вспотел от страха.
Вор? Нет, вряд ли. Значит, кто-то из папашкиных служащих или коллег. Теперь настучит…
«Во, блин! Влетел! – подумал он.
Сережа приосанился и сказал:
– Добрый вечер!
Мужик мельком взглянул на него и кивнул.
В папашкином офисе Сережа его раньше не видел.
Мужик между тем делал что-то странное. Достал из шкафчика соль, взял со стола дохлого голубя (Сережа только сейчас его заметил) и принялся посыпать эту гадость солью.
– Э-э-э… А что это вы делаете? – растерянно спросил Сережа.
– Солю, – добродушно пробасил мужик. – Ты когда-нибудь ел птицу без соли, человечек?
Сережа, обалдевший, помотал головой.
– И правильно! – одобрил толстяк. – Редкая гадость. А с солью – совсем другое дело!
И тут, к ужасу Сережи, мужик откусил головку дохлой птички вместе с клювом и перьями и разжевал.
– Фкушнятина, – сказал он, громко хрустя косточками.
Этого зрелища Сережин желудок перенести не смог. Содержимое его рванулось наружу, а сам Сережа стремглав метнулся в туалет.
Через несколько минут он, почти трезвый, испуганно-рассерженный, появился перед Катей, по-прежнему пребывавшей в мучительных раздумьях.
– У тебя на кухне – какой-то мужик! – обвиняющим тоном заявил Сережа, не обратив внимания на то, что Катя не только не разделась, но, наоборот, застегнула всё, расстегнутое Сережей.
– Какой еще мужик? – не поняла Катя.
– Такой! Толстый. С голубем! Ну-ка пошли! – Сережа решительно ухватил ее за руку.
На кухню, впрочем, он вошел вторым, ловко выдвинув Катю вперед.
На кухне никого не было.
