Автор
В окне бликовала лунная пустота, но внутри квартиры жизнь пульсировала гладкими шторами и скрипящим полом. Гость с трудом поднялся на диван, его взгляд встретился с хозяином в соседней комнате – человеком, который не нуждался ни в чем. "Я здесь", — тот спокойным голосом выдавил из себя хозяин....
– А какая зарплата у кондуктора?
– Почему обязательно кондуктора… – неуверенно сказала Катя и задумалась.
Лейка тоже задумалась.
– Эй, никто не сдает комнату дешево? – вдруг громко спросила она.
Никто не отозвался – все были заняты своими разговорами.
– Ступай ко мне жить, – предложил вдруг длинный парень. – Почти бесплатно… не считая денег, ха-ха.
– Сережка, у тебя же отец недвижимостью занимается, – не сдавалась Лейка.
– Да ты что! – испугался Сережа. – У него только офисы от ста квадратных метров…
– Не надо, – уныло сказала Катя.
– Никого не слушай, все будет ништяк, – подбодрил ее Сережа. – Хватит тут сидеть как на похоронах. Мартини хочешь?
Остаток вечера запомнился Кате не очень хорошо. Болтали, пили и ели, ходили за добавкой; на обратном пути кто-то пытался нырнуть в канал Грибоедова, ныряльщика ловили за штаны, и всем было очень весело. Вернувшись, пытались устроить танцы, но большинство парней напились настолько, что с трудом стояли на ногах.
Потом снова сидели на полу и, кажется, играли в «мафию». Захмелевшая Лейка, зациклившись на квартирном вопросе, учила Катю жизни:
– Запомни раз и навсегда – если отец купит тебе квартиру, ни в коем случае! ни за что! не прописывай туда никаких мужиков! А то они так и норовят! Только об этом и думают! Думаешь, ты им нужна? Так только дуры наивные считают. Нет, деньги папочкины!
В какой-то момент прибежал Сережа и сообщил:
– Вспомнил! Есть у папаши один офис. Абсолютно неликвидный, хотя и центр, окна на Невский.
– …Какая хорошая девушка эта Лейка! – заплетающимся языком говорила Катя темноглазой.
Они стояли (темноглазая курила, а Катя просто стояла – за компанию) перед стеклянной дверью.
Полированные мраморные ступеньки были заплеваны и засыпаны окурками, но Сережа по этому поводу не высказывался, поскольку давно уже уснул в уголке прямо на полу. Несмотря на двенадцатый час, на улице было совсем светло.
