Автор
Подобно Дездемоне, я воткнулась в ловушку собственного мужа. В этом доме произошло убийство, и никто не может помочь. Меня оставили здесь одни с моей сумкой и мыслями, а я молюсь, чтобы Тигран уехал без меня. Мысли путаются в вороньем гнезде, но надежды нет — он уже уехал, разозлившись и заплатив мне обидой....
Муж заботился обо мне, как мог. А теперь наступил мой шанс отплатить ему тем же.
– Не бил или что вы там ещё надумали себя. Не говорите об этом больше, потому что подобное – оскорбительно.
– Кажется, именно он запретил, чтобы кто-то тебя касался.
– Потому что я боюсь чертовых прикосновений, Тим! И Тигран сделал всё, чтобы мне было комфортно. На этом разговор закончен.
Поддаюсь жгучему желанию уйти подальше, но останавливаюсь, сжимая ручку двери. Чувствую взгляд межу лопаток, жгучий и пристальный. Учёные говорят, что такое невозможно, нельзя понять, что на тебя кто-то смотрит.
Но я знаю, тут гадать не получается, сразу перед фактом.
А я чувствую себя той маленькой девчонкой, которую они провожали до комнаты после побегов. Смотрели в след, пока я дулась, что снова не попала на вечеринку друзей.
Я не могу сделать шаг ни в одну сторону. Ни обратно к мужчинам, успокаиваясь, ни к кухне, чтобы побыть одной. Словно застыла на перепутье, а указатели кто-то снёс.
– Кать, - Тимофей меня окликает, делая выбор за меня.
– В эту глушь никто не сунется.
– Я рисковать не готов, - Мур качает головой. – Пошли, Кать, время завтрака.
На кухоньке тесно, негде развернуться. Усаживаюсь на стул, поправляя спутанные локоны. Хочется сохранить хоть капли грации и напускного величия. Хотя лучше всего было бы подтащить к себе ноги, уткнуться подбородком в колени и всё.
Мужчины переговариваются, что-то выискивая в гудящем холодильнике. Я смотрю на них и понимаю, что ничего съесть не смогу.
– Я не буду есть, спасибо, - заявляю, когда мужчина включает газовую плиту. – На меня можно не готовить.
– Не выебывайся, - Мур произносит это так мягко, что даже грубые слова не задевают. – Не красная икра, Кать, но переживёшь.
– Нет. Я не…
– Будешь голодать, пока не вернёшься домой?
– Я не голодаю, я опасаюсь за свою жизнь.
– Думаешь, мы бы подсыпали тебе яд?
– Всё возможно.
Качаю головой, чувствуя ядовитую улыбка на своих губах. Лучше так, чем убеждать телохранителей в своём безумии ещё больше. Решат, что я сука и пускай. Половина моего окружения так думает.
Вторая половина думает, что сука Снежка, а я просто стерва.
– Ты серьезно? – Тим держит в руках чугунную сковородку, от чего мышцы на руках играют новыми силуэтами.
