Автор
Ени, вздыхая, рассматривает облик своего дома после долгого отсутствия. Лилёк энергично критикует все недостатки, ущипывая Ени за локоть, словно пытается запомнить каждую мельчайшую деталь. Сама Ени, несмотря на легкий замысел Лилёк, продолжает идти по улице, ни разу не глядя под ноги, что в итоге приводит к очередной досадной оплошности....
— Рад видеть, что тебя не расстраивает перспектива провести в моей постели еще одну целомудренную ночь, — беззлобно язвит он.
— Новое — хорошо забытое старое, — издеваюсь я, не делая ничего, чтобы стереть страдальческое выражение на его лице.
— Бессердечная ты женщина, — сетует Рэм, вынимает из моих пальцев медицинские принадлежности и бросает их куда подальше. Переплетает свои пальцы с моими и осторожно толкается бедрами мне навстречу.
Я чувствую, что он твердый даже через плотную ткань джинсов, и отзывчиво двигаюсь ему навстречу.
— Хочу на тебя посмотреть, — требует он громким шепотом. — Обещаю держать себя в руках, Бон-Бон.
Мне очень стыдно, потому что это впервые, когда мужчина увидит меня раздетой. С Костей у нас даже до снимания верхней одежды не доходило, а Джи я держала на расстоянии, хоть он множество раз намекал на свои далеко идущие намерения. Еще бы, я ведь не призналась, что девственница.
И все-таки отклоняюсь. Совсем чуть-чуть, надеясь, что этим все и ограничится. Куда подевалась моя смелость, мое желание заняться с ним сексом? Мне ужасно, до немеющих кончиков пальцев на ногах страшно увидеть разочарование во взгляде добермана, когда он увидит мой неполный второй.
— Еще, Бон-Бон, — нотки вежливости полностью растворяются в жестком, не терпящем возражений требовании. — Покажи мне себя.
Жмурюсь, желаю себе удачи и, разрывая наши «замки» пальцами, опираюсь ладонями в его колени и откидываюсь назад.
Глава двадцать пятая: Ени
Первое, что я слышу — громкий свист втянутого сквозь зубы воздуха. Почти до крови кусаю нижнюю губу и решаюсь открыть глаза.
— Ты лучше, чем я мог вообразить, — говорит мой доберман и осторожно поглаживает большими пальцами мои соски.
Это так горячо и откровенно, что я не в силах сдержать стон. Слишком громко и откровенно, но в моей жизни еще не было ничего более эротичного, чем эти прикосновения.
— Скажи, что тебя никто не трогал так, как я, — практически злится он.
— Никто, никогда, — быстро отзываюсь я. Нет никакого желания дразнить его, испытывать терпение. Слишком велико желание насладиться этим жутким собственником.
