Автор
Ени, вздыхая, рассматривает облик своего дома после долгого отсутствия. Лилёк энергично критикует все недостатки, ущипывая Ени за локоть, словно пытается запомнить каждую мельчайшую деталь. Сама Ени, несмотря на легкий замысел Лилёк, продолжает идти по улице, ни разу не глядя под ноги, что в итоге приводит к очередной досадной оплошности....
Искры будет достаточно, чтобы развязать язык. — Никакого вреда от теста на отцовство нет и быть не может. А вот то, что ты пытаешься от него откреститься, наталкивает на размышления. Но прежде чем ты начнешь нести очередную ахинею, позволь кое-что тебе напомнить.
Я достаю телефон, включаю на проигрывание тот ее монолог в кафе, почему-то вдруг понимая, что успела выучить его на память. Ольга сидит и слушает, и примерно после середины в ее пьяном взгляде появляется просветление. А уж то, как она при этом избгает смотреть на Рэма, просто бальзам на душу.
И по тому, как ведет себя Ольга, как она кусает кончик ногтя, как непроизвольно пытается пересесть на ту часть стула, что дальше от моего Цербера, говорит о многом.
Запись заканчивается, и Рэм превращается в черную тучу. В эту минуту даже я почти верю, что ему противна роль инвалида, которого собираются использовать.
— Ты угрожаешь испортить нам жизнь, — начинаю медленно перечислять я, для дела даже загибая пальцы, — в открытую говоришь, что собираешься использовать ребенка для выкачки денег, и при этом отказываешься сдать простой тест на отцовство.
Ольга внезапно схватывается на ноги, вскидывает руки, пытаясь сохранить равновесие и каким-то чудом ей это удается.
— Я больше ни слова не скажу, — говорит таким тоном, будто ей выкручивают руки, а не просят дать всего один ответ на вполне четкий вопрос. — Только с моим авдо… адво…
Она мямлит, путается в словах, а мы с Рэмом пересматриваемся, и я надеюсь, что он понимает мой выразительный взгляд.
— Это похоже на вранье, Ольга, — не отступаю я.
"Она мотает головой. Сквозь пьяный угар я вижу проблески четкого понимания того, что ее загнали в угол, и сейчас, когда уже поздно, Ольга снова и снова пытается спастись.
— Чей. Это. Ребенок? — дожимаю я. На самом деле мне противно на душе. Никогда не думала, что буду вот так, изображая пыточных дел мастера, врывать зубы змее, которая хочет отравить мое счастье.
