Автор
Ени, вздыхая, рассматривает облик своего дома после долгого отсутствия. Лилёк энергично критикует все недостатки, ущипывая Ени за локоть, словно пытается запомнить каждую мельчайшую деталь. Сама Ени, несмотря на легкий замысел Лилёк, продолжает идти по улице, ни разу не глядя под ноги, что в итоге приводит к очередной досадной оплошности....
Да, детка, ты боишься оказаться в моей постели, и сейчас осознаешь, что хоть нам бежать еще пол километра, ты уже проиграла.
Я играю с ней: отстаю, даю немного призрачной надежды. А потом, когда впереди уже видна финишная прямая, резко ускоряюсь. И, конечно, Бон-Бон остается позади.
Победа так близка, что я не сразу обращаю внимание на короткий вскрик позади. Стон врезается в уши, заставляя остановиться, и от того, что я вижу, к глотке подкатывает горечь.
Бон-Бон шлепнулась. Она пытается встать, но как-то неуклюже барахтается, стоя на коленях.
И когда ей это на миг удается, я вижу порванные в хлам полосатые гольфы и окровавленные колени. И что-то во мне ломается с таким треском, что призрачный звук оглушает. Подбегаю к ней, почти уверенный, что увижу заплаканную мордочку, но, когда она поднимает взгляд, я вижу лишь упрямо сжатые губы и припухшие веки. Слез нет. Истерик нет. Есть лишь шипение и непрекращающиеся попытки одолеть собственное тело и подняться.
— Я сама, — отводит она мою руку, когда я пытаюсь помочь.
— Прекрати корчить из себя гордую дуру, — злюсь я.
Почти уверен, что она не успокоится, но Бон-Бон молчит. Я вижу, что она злая, очень злая. Из-за проигрыша, и из-за того, что это падение обнажило что-то такое, что Бон-Бон очень тщательно прячет от окружающих. Знать бы что.
— Больно, — наконец, говорит Бон-Бон, и протягивает мне ладони.
Счесанные, расцарапанные.
— Иди ко мне, малышка.
Беру ее на руки, прижимаю к себе. Сколько она весит? Пятидесяти кило точно нет.
Во мне борются противоречивые чувства: поскорее отнести ее домой и оказать первую помощь, или не спешить, наслаждаясь тем, что сокровище, наконец, в моих руках.
И я иду чуть-чуть медленнее, чем мог бы.
Глава пятая: Ени
Доберман несет меня на руках. Ровным шагом, уверенно, как будто это привычное дело. У него даже дыхание не сбивается.
И зачем я вляпалась в это пари?
— Я не буду спать в твоей постели, — говорю я, когда мы оказываемся в доме, он сажает меня на диван и на минуту исчезает в ванной, откуда появляется уже с парой пузырьков, ватой и эластичным бинтом.
— Вот и ладно, Бон-Бон, — спокойно реагирует Рэм, открывая пузырек с прозрачной жидкостью и быстро, почти профессионально смывает грязь с моих счесанных колен.
