Автор
Ени, вздыхая, рассматривает облик своего дома после долгого отсутствия. Лилёк энергично критикует все недостатки, ущипывая Ени за локоть, словно пытается запомнить каждую мельчайшую деталь. Сама Ени, несмотря на легкий замысел Лилёк, продолжает идти по улице, ни разу не глядя под ноги, что в итоге приводит к очередной досадной оплошности....
Но моя карамелька смотрит так, будто у меня нет ни единого изъяна.
— Не плачь больше, — успокаиваю ее, подрагивающими от небольшой боли пальцами вытирая влажные потеки с ее щек.
— Ты пришел за мной, — бормочет она, мотает головой, словно хочет избавиться от неприятных мыслей. — Дурачок пришел спасать Принцессу из лап Змея-Горыныча.
— Дурачок? — Вскидываю бровь, старательно делая вид, что размышляю над тем, как бы посильнее обидеться. — Знаешь, малышка, не то, чтобы я раскатал губу, но вариант Рыцарь на белом коне спас Спящую красавицу из плена Дракона мне как-то больше по душе.
— До рыцаря на белом коне, доберман, тебе еще расти и расти.
Она в шутку тянется, чтобы щелкнуть меня по носу, но я обвиваю ее талию, притягиваю к себе, с отчаянной остротой понимая, что вот оно — сокровище в моих руках. Бон-Бон не сопротивляется, льнет ко мне и несколько минут мы просто обнимаемся, как целомудренные школьники. И это очень хорошо. Намного лучше чем все то, что я вытворял прошедшие недели. Потому что я не помню ни лиц, ни имен, ни вкуса кожи всех тех «давалок» на один раз.
Мне хочется спросить, куда подевался ее боксер, но я держу любопытство под замком. Чувствую, что сейчас этот разговор не критично важен ни одному из нас, потому что момент одного на двоих катарсиса идеален настолько, насколько вообще может быть идеальным что-то нематериальное в этом мире."
"Но кое-что я все-таки должен прояснить.
— Бон-Бон, ты теперь моя, — говорю то, что мечтал сказать, кажется, чуть ни с первого дня нашей встречи. — Никаких боксеров, тапок, сандалий и прочей обуви. Поняла?
Подкрепляю слова основательным щипком за задницу. Она пищит, хмурится, но лишь на мгновение, а потом пару минут тщетно борется с довольной улыбкой. Мы оба знаем, что слишком упрямы и своенравны, чтобы вот так с ходу перестать бодаться, но оба полны решимости по крайней мере попытаться.
— У кого-то прорезался собственник, — жалит Бон-Бон моими же словами.
— А я и не скрываю, что я чертов собственник, — хмыкаю я. Вижу, что она довольна, и все равно хочу еще немного потешить ее самолюбие. — Посмотришь в сторону другого мужчины, Бон-Бон — посажу под замок, как Кавказскую пленницу.
— Как страшно, — играет она улыбкой. — Поехали к тебе.
Я немного напрягаюсь, потому что сам хотел предложить тоже самое, но побоялся испугать мою трепетную лань.
