В холодной зимней тишине Анна шла по покрытой снегом улице, каждый шаг создавал новую каплю льда на обледенелых дорожках. Окунаясь в черную землю, которой накрывали белыми хлопьями, Малышка со шрамами вызывала у нее болезненный мандраж от ее хрупкости и силы одновременно....
«Обернись!»
Словно услышав мой крик, он резко распрямился и повернулся, рассекая меня на части одним лишь взглядом. Как и тогда…. И вот, меня снова нет, я снова потеряна и рассыпаюсь к его ногам стеклянной крошкой, которую он начал бы собирать голыми руками, не боясь порезать грубые пальцы.
Шаг. Еще шаг."
"Каждый под его контролем, каждый одобрен и измерен. Я медленно спускаюсь по лестнице, под замершие взгляды людей, но для меня их здесь нет. Нет никого, только я, моя тоска и его глаза, жгучие и такие пугающие. Вот уже и земля.
Я срываюсь с места, подхватывая ткань юбки и уже на расстоянии нескольких шагов, понимаю, что слезы застилают глаза, а руки мужчины напрягаются, едва сдерживая удушающие желание броситься навстречу.
Все!
Я врезаюсь в него и сразу же попадаю в самый опасный капкан его рук, смявших меня и так ловко нырнувших под плащ, скрывая от лишних взглядов, как сжались его пальцы на моей спине, оставляя горящие отпечатки даже сквозь платье, на месте сразу же занывших шрамов.
Мне бы протянуть руки, взять его лицо в ладони и прижаться лбом, но я не могу. Я запустила пальцы за его спину и не в силах сдержать дрожь, которая перебирается на плечи, выдавая мое потрясение. Мне нужно! Мне жизненно необходимо чувствовать его рядом! Я живая! О, боги! Я живая!
Его дыхание опаляет мой лоб и тихий шепот, полный боли и скрытой злости, щекочет кожу:
- Анна…
Я должна прекратить, но я не могу, лишь сильнее вжимая себя в его крепкую грудь.
