В холодной зимней тишине Анна шла по покрытой снегом улице, каждый шаг создавал новую каплю льда на обледенелых дорожках. Окунаясь в черную землю, которой накрывали белыми хлопьями, Малышка со шрамами вызывала у нее болезненный мандраж от ее хрупкости и силы одновременно....
Белые хлопья, что казалось, таяли даже на подлете к ней, все же добились своего и сейчас заметали хрупкую девочку, все сильнее цепляясь за влажные пряди, желая остудить горячую израненную кожу.
Все, это конец."
"Я пытался сдержать шаг, но он все равно выдавал мою спешку. Но никто этого не увидел, и я позволил себе прибавить скорости, буквально слетая со ступеней, и торопясь приблизится к ней. Меня тянуло. Бешено, беспощадно и я рвался за этим инстинктом, не решаясь ему противостоять.
Подошва с хлюпаньем проваливалась под тонкую ледяную корку, лишая мой шаг скрытности, но я не замечая, бежал к ней, сбрасывая на ходу свой теплый плащ, уже мысленно укрывая ее им. Наполняя своим запахом, оставляя его на чистом полотне ее мыслей, которые сейчас были наполнены облегчением от конца боли.
Теплая тяжелая ткань упала на нее и малышка зашипела, но аккуратно подхватывая ее плечи, я помог ей распрямиться и сесть. Слабые ноги не держали ее легкое тело и она, не сопротивляясь, села прямо в лужу, погружая ткань плаща в вязкую кашу под ногами.
Приподнимая ее лицо, я смел одним движением большую часть снежинок с волос и встретился с чернильными глазами моей печали, которая плескалась на самой глубине. Темные пушистые ресницы склеились в колючие веточки, и все ее подростковая несуразность сейчас была особенно видна, на заострившихся чертах лица и темными венками, выступившими под тонкой кожей.
- Анна… - Выдохнул и понял, что с этого самого момента, это станет моей молитвой.
- Ненавижу… - Слабый голос рассек замершее пространство, зависая надо мной тысячами острых лезвий, давая понять – теперь это ее молитва.
Чёрный взгляд помутнел, и тонкие веки закрылись, заставляя малышку безвольной куклой поникнуть в моих руках.
«Навсегда» - повторил я сам себе, аккуратно прижимая девчонку к себе.
Глава 2
Дилижанс вез меня по черной дороге, что так контрастировала с первым легким белым покрывалом, укрывшим лес, словно выставляя на обозрения темную кору и голые ветки, сломанными изогнутыми лапами, торчавшими в разные стороны.
Влажная дорога не успевала впитывать упавшую с неба влагу и черной жижей с хлюпаньем расступалась перед колесами кареты.
