В радостном шоке от известия о беременности, девушка с решимостью готовится к встрече с возмущённым мужем, не предполагавшим такой возможности. Атмосфера — это сочетание жгучей гнева и непреодолимой радости, когда ты знаешь, что главное решение уже принято.
По ту сторону двери тишина, кажется, Гордей ушёл. С трудом поднимаюсь на ноги, бросаю взгляд на спящую дочь, и плетусь к двери маленькой душевой.
«…Не бросит мать своего ребёнка! С ней он не поступит, как с тобой!».
Беременна! Жена Кирилла беременна! Как давно он об этом знает? Как давно он знает, что здоров? Или может он всегда мог иметь детей, а тогда просто избавился от меня? Не захотел от меня ребёнка и выкинул, грязно обвинив в предательстве? А на свадьбе! Он же при стольких гостях объявил о своём бесплодии! Или эта игра? Очередная грязная игра против меня, и если бы не Айн…
Горло сдавливает от рвущегося наружу крика, но я сдерживаю его, нельзя, чтобы кто-то услышал меня, нельзя! Но как же больно!
Не чувствую ног, захожу в ванную комнату, закрываю за собой дверь.
- Ненавижу! – шепчу, смотря в зеркало, в уголках глаз скапливаются первые слезинки.
Сколько их ещё будет в моей жизни? Сколько ещё боли выдержит моё сердце?
Не снимая одежды, пошатываясь переступаю порог душевой, тянусь к вентилю с горячей водой. Мне холодно. Этот холод другой, он замораживает меня изнутри.
«…Он больше сюда не придёт!», - раздаются в голове слова Гордея.
Я должна радоваться такой новости, но вместо этого тихо скулю. Становиться невыносимо обидно за Арину, за мою маленькую девочку.
«Он не выбросит её на улицу!».
На голову обрушивается поток холодных капель, что через пару секунд становиться теплее и теплее. Одежда быстро становиться мокрой, тяжёлой, ноги не держат, и я оседаю на дно душевой, прижимаю к груди колени, зубами закусываю ребро ладони.
- Думаю вам сейчас это нужно, - смущённо произносит Алёна, кивая головой в сторону небольшого столика, что стоит в углу палаты.
Я только вышла из душа, завёрнутая в одно полотенце, сменной одежды собой в душ не брала, не до неё было. Я успокоилась, если можно так сказать. На душе уже не больно, не тоскливо, там пусто, словно горячая вода вымыла всё, что клокотало у меня внутри.
