Автор
На тротуаре идет мимо мамочка двойняшек, ее телефон забит звуками пропущенных сообщений. Вдруг она останавливается и начинает плакать в незнакомый голос: "Рада, случилось чего? Ты какая-то бледная..." Это первые строки загадочного романа, где обычный случай становится источником глубоких мыслей и эмоций....
Мне пришлось контролировать тебя, чтобы у тебя даже времени думать о моем мужчине не было. Лука – мой! И увести своего мужчину я не позволю. Особенно, манипулируя своей дочерью и заманивая моего мужа в вашу жизнь. Не стоит его дергать, Рада. И запомни: это наши с Лукой дети. Ты была просто инкубатором, которая выносила их и родила.. Спасибо словесно и деньгами я тебе сказала. И не надо пытаться интересоваться нашими детьми или увидеться с ними, персонал предупрежден, чтобы тебя не пускали в отделение. Ты им никто.
"Алиса поднимается и выходит из палаты, даже не дав мне возможности оправдаться. Да и ей незачем слышать меня. есть только одно правильное мнение – Алисы. Остальные должны его принять.
Какое-то время я лежу, не шелохнувшись, переваривая услышанное. Да, с одной стороны она права, но…
Кто дал ей право лишать отца мою дочь? Кто дал ей право вычеркивать Кнопку из жизни Луки, когда он так ей нужен?!
Но я уверена, что Алиса добьется своего – в ее руках мощный «инструмент», при помощи которого она обязательно будет манипулировать Лукой.
От понимания того, что эта циничная стерва ломает жизнь моему ребенку, слезы сами катятся из глаз. События последних суток наслаиваются друг на друга, и я вою в голос, закусив одеяло, чтобы приглушить звуки.
Мою истерику прерывает деликатный стук в дверь.
– Нельзя! Я занята! – кричу, даже не оборачиваясь.
Но, несмотря на мой протест, дверь со скрипом приоткрывается, и в палату входит посетитель.
– Я же сказала, что…
Резко разворачиваюсь и осекаюсь. На пороге палаты стоит Лука. Он внимательно меня оглядывает и сводит брови к переносице.
– Рада, что случилось? Почему ты плакала?
– Я не плакала.
Он уверенным шагом проходит в палату, садится на край кровати, берет мой подбородок двумя пальцами и заставляет посмотреть ему в глаза.
– Не ври, ты плакала. Что случилось? Что-то болит?
– Нет, все хорошо, спасибо. Как ты? Как дети?
При упоминании малышей губы Луки сами растягиваются в улыбке.
– Они хорошо. Дышат сами, аппетит отличный. Если и дальше так пойдет, обещали, что долго задерживать нас тут не будут. Ну, а как ты? Как самочувствие? У тебя все есть? Может, что-то нужно привезти? Например, вкусности? Что ты любишь? Я сейчас наберу Сашу.
– Ничего не нужно, – я останавливаю Луку, положив ладонь поверх его. Но тут же одергиваю руку. – У меня все есть, и кормят хорошо.
– И все-таки, почему ты плакала?
Я упорно молчу, осторожно улыбаясь.
