Автор
В темных улочках я прячусь от ночи, стремительно приближаясь к дому. Но внезапное сопротивление людей за руки превращается в панику: изнутри накатывает тошнота, когда пытаюсь вырваться. Выходим на свет, и я начинаю борьбу со страхом, ощущая, что не могу дольше так терпеть....
Сначала такой вопрос – ты был на месте?
Сжимает челюсти. Парни притихли. Гена вообще весь венами, вздутыми покрылся от злости.
– Я не понял. Какого хуя творится? На меня оба смотрите, – повышаю голос. – Я чего-то не знаю?
Так и хочется достать ствол из шкафа.
– Вышли отсюда остальные.
Жду, когда разойдутся, а сам наблюдаю, как мои, сука, братья готовые порвать остальных друг за друга, готовы тоже самое сделать против самих себя.
– А ну выключили бычку. Че устроили?
Отворачиваются.
– Говорите, – прикрикиваю. – Оба.
– Пусть сам говорит, – Гена сует руки в карманы.
– Мурад? Ты был на своем посту? – тишина. – А в момент перестрелки? – смотрит в пол.
Молчит. Говори же бля.
– Мой пистолет на своем месте. Я сейчас возьму его и всажу пулю в твою голову, если ты будешь молчать.
Наконец поднимает глаза, а мне уже срать на то, что он скажет.
Он уже ответил по сути.
– Не был. Ни на выходе, на входе, где напали.
Втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы, сжимаю кулаки.
Все-таки иду к полке, выдвигаю ящик, в руку ложится черный ТТ.
Разворачиваюсь, крепко сжимая.
Смотрю в его глаза. Не боится. Мы все не боимся пуль. Но глаза, они говорят о том, что он виновен, но не крыса.
– Я жду.
– Я был с девушкой.
– Не пизди. Ты и он, – киваю головой в сторону Гены, – ни разу не трахались пока на посту. Нет такой дырки, на которую ты бы повелся и отменил свои же правила, тем более, когда на кону все наши жизни.
– Не трахался. Помогал уйти из клуба.
Запрокидываю голову и начинаю ржать.
– Ты нянькой заделался?
– В некотором роде, да.
Что-то не так. Но что?
– Ладно. И кто она?
– Дал, не надо. Просто девка. Я ушел с поста ради девки, – что за нахуй? Нихера не просто.
– Мурад, я вынесу твои мозги. Кто она? – подхожу ближе.
Гена напрягся, готовый защищать своего босса, и значит он знает.
Но почему он молчит? Что за сучка, про которую он не может мне сказать?
Если так, значит враг.
Врагов много. Долго перечислять придется. Но она враг, и этому нет объяснений.
Приставляю дуло к его лбу.
– Скажи ему, дебил, – рычит Гена сбоку, но не вмешивается.
Мурад, делает вдох.
– Коваль.
Фамилия молнией проносится перед моими глазами. Яркой вспышкой. Алой. Кровавой. Как в тот день. Когда крови было море.
– Ублюдок, – кричу и снова тычу стволом в его голову. – Я тебя убью козел, – отшвыриваю пистолет и бью кулаком в челюсть.
Он отшатывается, но стоит по-прежнему.
Бью еще раз… и еще…
Автоматом поднимаю левую и боль херачит по всему телу, но плевать сейчас.
