Автор
В темных улочках я прячусь от ночи, стремительно приближаясь к дому. Но внезапное сопротивление людей за руки превращается в панику: изнутри накатывает тошнота, когда пытаюсь вырваться. Выходим на свет, и я начинаю борьбу со страхом, ощущая, что не могу дольше так терпеть....
– Даша, – крикнула она вдогонку.
– Оставь на столе, приду поем.
Останавливаюсь в огромной гостиной. Жду.
Снова молчит. Значит ничего.
– Он не мог исчезнуть, – чеканю мертвым голосом. – Почему так сложно найти? Уже неделя прошла.
– Даш, мы задействовали…
– Мало, – перебиваю его. – Задействуйте больше людей. Ян тоже ищет и ничего. Как так?
Все это время наши люди пытаются найти тело Далера, но безуспешно.
И я не прекращу поиски, пока не смогу его спокойно похоронить либо… случится чудо…
Наш разговор перебивает детский крик, и я вздрагиваю, как от удара.
Я ни разу не приблизилась к малышу за эти дни.
Я не могу… меня ломает тот факт, что ощущаю себя предательницей в его глазах. Я не могу посмотреть в его темные озера. Я обещала ему, что папочка вернется.
Я лгунья. Не имела права. Недостойна его.
Крик усиливался, а мое сердце снова разбивалось… снова и снова…
Надежда Степановна пыталась успокоить Рамиля, но не могла, и я побежала туда.
Ворвалась в кухню и увидела печальный и обеспокоенный взгляд женщины.
– Простите, я никак не могу…
– Все в порядке, дайте мне его.
Малыш, услышав мой голос тут же повернулся и всплакнул, посмотрев блестящими от слез глазками.
Прижала к себе его и зарыдала, ощутив связь с его отцом.
– Прости мой сладкий… Прости меня зайка…
Села на свои колени прямо на пол и покачиваясь обнимала его, умоляя простить мне мой эгоизм.
– Просто мамочке так больно, слышишь? Так больно, что его нет рядом. Я схожу с ума малыш, потому что не могу без него, у меня не получается.
Рамиль замолчал и просто обнимал меня в ответ, а я все качалась вперед-назад и говорила… говорила…говорила…
* * *Через неделю ситуация не изменилась.
В гости приезжал Ян, пытался поддержать. Хотя он потерял брата и ему тоже нелегко. Я не стану с ним меряться болью. Мы любили его каждый по-своему… по-своему сильно…
– Найдите его, – твердила я ему. – Он имеет право быть похороненным достойно. До тех пор никакие нотариусы, никакие документы о смерти не оформляйте.
Меня понимали все.
Мое сумасшествие продолжалось. Каждый день и каждую ночь, стоило мне остаться наедине с собой.
Его обещанное «завтра» наступало новым восходом солнца, но перемен все не было. Я искала его клятву в суете дня и не находила. Он слишком громко обещал и больно этим ранил.
Я хотела винить всех вокруг, и я делала это…
Коварнее всего были воспоминания. Они расползались тенью по комнате.
