Автор
В темных улочках я прячусь от ночи, стремительно приближаясь к дому. Но внезапное сопротивление людей за руки превращается в панику: изнутри накатывает тошнота, когда пытаюсь вырваться. Выходим на свет, и я начинаю борьбу со страхом, ощущая, что не могу дольше так терпеть....
В клинике ни на кого не обращала внимание. Пошла напрямую к Лидии Викторовне.
Женщина приветствовала с улыбкой, и я кое-как смогла ответить тем же.
Кажется, будто она все знала, но молчала. А может и нет, стало все равно.
Быстро все сделали, и мы уехали. Сейчас я воспринимала весь мир за врага.
– Ген, ничего? По-прежнему?
– Нет, Даш.
– А этого ублюдка нашли?
– Тоже нет. Течение их унесло далеко видимо.
Представление этой картины вывернуло фактически наизнанку.
– Останови, быстро.
Машина как можно быстрей, но аккуратно затормозила, и я выскочила из салона тут же согнувшись пополам.
Мужчина протянул мне маленькую бутылочку воды. Прополоскала рот и встали возле капота.
– До сих пор не могу поверить, Ген.
Смотрю на небольшую поляну рядом с дорогой.
– Я тоже.
– Найдите его. Вы должны это сделать.
– Мы не остановимся.
– Спасибо, – стерла слезу и села назад в машину.
Мурад ждал нас в гостиной, где не раз мы все вместе проводили время.
Картина была смазанной из-за вновь выступивших слез.
– Останешься на обед?
– Мы поговорим, а там видно будет, Даш. Спасибо, – улыбнулся и они оба повернулись, чтобы уйти в отдельную комнату, потому что кабинет я закрыла от всех.
* * *Прошло еще две недели. Все вместе – месяц.
Месяц. Подумать только. А я и не помню, как он пролетел. Ни дня не помню из него. Что я делала? Чем занималась? Что ела? И ела ли вообще.
Если в первые недели, я глупо верила и ждала, что он вернется, то сейчас… сейчас я не дышала этой надеждой, а сердце больше не сжималось от каждого стука в дверь или при шуме подъехавшей машины за окном…
Сердце больше не верило… а душа устала болеть…
Теперь я просто хотела проститься с ним в последний раз.
Глаза иногда увлажнялись при мысли о нем, в то время как изнутри я кричала и ревела, но слезы закончились, их больше не было… ни одной…
Будто я превысила жизненный лимит.
Я по-прежнему не могла спать в нашей кровати, лишь иногда при свете дня, я ложилась на нее и кричала в подушку задыхаясь от воспоминаний.
Дышала ими, а потом вновь соскакивала и убегала подальше.
Как же сильно я его полюбила…
Рамилю скоро десять месяцев, сегодня он сделал свой первый неуклюжий шаг и плюхнулся на попу звонко засмеявшись. Это говорило о том, что жизнь почему-то идет дальше, а я к этому оказываюсь не готова.
Вновь почувствовала спазм в желудке и сорвалась в туалет.
«Теперь это точно не из-за укачавшей меня машины или испорченного продукта».
