Автор
В темных улочках я прячусь от ночи, стремительно приближаясь к дому. Но внезапное сопротивление людей за руки превращается в панику: изнутри накатывает тошнота, когда пытаюсь вырваться. Выходим на свет, и я начинаю борьбу со страхом, ощущая, что не могу дольше так терпеть....
Наконец оказываюсь рядом, но не тороплюсь ее касаться, вдыхаю родной аромат. Аромат моей женщины.
– Я не смогу тебя простить за это. И твое состояние не оправдание, – разворачивается, уже зная, что я близко.
– Только рядом будь, Даш.
Смотрю в ее глаза и вижу боль, а мне погано из-за этого еще сильнее.
Сложила руки на груди и иногда вытирает глаза и нос. Так забавно, но я стою и жду ее вердикт, хоть и руки чешутся схватить и обнять крепко.
Нет, крепко нельзя, она беременна. А вот живот я бы погладил.
Она изменилась. В том смысле, что да, она выглядит уставшей, темные круги под глазами, но ее округлое лицо мне теперь нравится еще больше. Чуть ставшая шире талия. И такие же бедра. О да, я многое успел рассмотреть в ней, пока мчал за Дашей.
– Прости меня, красивая, м? – смотрю исподлобья.
– Нет, Халилов. Не прощу, но разрешу навещать меня с детьми… – сокращаю, между нами, расстояние, оставляя сантиметры. – Иногда… – уже близко, чувствую дыхание в области своей шеи, – по выходным… – почти шепотом, когда прикасаюсь к ее щеке губами.
– У тебя, – выдыхаю не отрываясь, слегка задевая пухлый ротик, – будет на прощение вся жизнь, а я уж постараюсь.
Договариваю и обхватив ее лицо ладонями впиваюсь в ее губы своими, втягивая ее свистящий выдох в себя, пропуская через все тело словно электрический разряд.
– Я так скучал, малышка моя, прости…
Хватается за мою шею и царапает, яростно отвечая на поцелуй.
Чувствую влагу на коже, а после она громко начинает рыдать едва я отрываюсь от нее. Стискивает своими руками меня пытаясь обнять крепко.
Подхватываю ее и сажусь прямо на землю, точнее почти что падаю, а Дашу на себя верхом.
Обнимает меня руками и ногами, вцепившись мертвой петлей.
– Ну все, все. Я рядом. Теперь всегда буду рядом с тобой, Даш. Так было нужно.
Оторваться не могу, а она все плачет и впивается ногтями в шею и плечи.
– Мне было так плохо, – всхлипывая говорит она. – Я не знала, что делать дальше. Не могла смириться. Они все твердили и твердили… а я даже после похорон не могла поверить…
– Ты молодец, девочка моя. Я тобой очень горжусь, слышишь? – поднимаю ее лицо и заставляю посмотреть в глаза.
– Не нужно, Далер.
