Автор
В темных улочках я прячусь от ночи, стремительно приближаясь к дому. Но внезапное сопротивление людей за руки превращается в панику: изнутри накатывает тошнота, когда пытаюсь вырваться. Выходим на свет, и я начинаю борьбу со страхом, ощущая, что не могу дольше так терпеть....
– Совсем с ума сошел? Ты что творишь, Далер?
– Это говорит та, кто сейчас своим визгом напугала и довела до слез ребенка, – со злостью поднявшись на ноги ответил он.
– Я же не думала, что у тебя порох в голове, а не мозги, – стиснув челюсти прошипела, чтобы не громко говорить и вновь не довести малыша. – Еще раз…
– Это ты мне про еще раз, красивая? – приближается ко мне, и я тут же затыкаюсь. – Ну так, что ты там хотела сказать? – обходит по кругу, будто к сыну, который положил на мое плечо голову, но я-то чувствую его… почти вплотную.
– Отойди, – дергаюсь в сторону, но он останавливает за плечо своей ладонью.
– Дрожишь?
– Боюсь.
– Вот и правильно. Помни этот страх, каждый раз, когда открываешь свой красивый ротик.
А еще в голову каждый раз вбивался момент поцелуя… и как бы я не пыталась избавиться от этого морока, получалось плохо."
"Хотя, по сути, передо мной сидит тот же, кто жесток к тем, кто его предает, убивает за нарушение негласных законов его района и уважаем в криминальном мире, о котором я раньше не имела никакого понятия.
Эти эмоциональные качели слишком сильно на меня влияют, запутывают мысли, и я становлюсь рассеянной, уязвимой, даже сама, не понимая того, почему и отчего? Я пугаю себя, и мне это не нравится.
Поэтому сегодня я хочу поговорить с Далером вновь.
– Я требую, чтобы ты отпустил меня.
– Это невозможно, Даша. И мы обсуждали…
– Да плевать, что мы там обсуждали, – перебиваю, хотя знаю, что ему мои слова до лампочки. – Послушай, это давно перешло все границы. Отпусти меня домой. За эти две недели, можно было целую гвардию сиделок с гарвардскими дипломами найти.
– Ага, можно было, – только и отвечает мужчина, недобро прищурив глаза, глядя на меня.
– И? В чем тогда дело? – молчит, будто со стеной разговариваю. – Издеваешься надо мной?
– Послушай, девочка, – как всегда резко начинает он, и я тут же теряю свой боевой пыл, – я уже говорил тебе, что срок твоего пребывания в моем доме, будет зависеть от того, как скоро я решу вопрос с матерью Рамиля.
– А если она вообще не найдется? Не буду же я постоянно тут с твоим сыном.
Мне больно и противно все это произносить, потому что я бы забрала маленького с собой, но ни за что с ним не разлучилась.
