— Прелесть какая, — прохрипел он. — Шлюха и бастард.
Отстранившись, я повернулась к Черному. С его виска вниз стекала струйка крови, единственный глаз смотрел мутно. На разбитых губах играла ухмылка.
— А я тебя помню. Старый лорд толковый мужик был, столько мы с ним дел провернули… Жалко только, наследник у него…
Черный с кряхтением попытался встать, но Седрик жестом его осадил. Воздух в комнате опять сгустился от разлившейся по нему магии, и Черный лающе засмеялся.
— О-о-о, зубы показываешь! Думаешь, молодец? Убирайся отсюда, пока можешь! За мной знаешь, кто стоит?
Я нахмурилась. Это еще что за новости?
Вытерев с лица кровь, Черный продолжал изгаляться:
— А я же тебя помню… с тех пор, как ты был мелким. Отец твой все жаловался, что тебя в колыбели удавить не успел, а потом уже поздно было… Дурная кровь, слюнтяй и ублюдок. Но ты-то молодец, грохнул его, я уж думал — не все потеряно, но нет! Никак не поймешь, как этот мир устроен: или ты — или тебя! Уважают только силу! Был бы в тебе характер, а так…
Черный не договорил, начал задыхаться, и я вцепилась Седрику в руку.
— Ты не можешь его убить!
— На что спорим? — мирно спросил Седрик, продолжая с явным удовольствием наблюдать, как глаз Черного вылезает из орбиты. У Седрика во взгляде было еще кое-что, какое-то напряжение, которое я не могла истолковать. Рука слегка дрожала.
— Он много чего знает! Нельзя просто так взять и… Это источник информации!
Он со вздохом опустил руку и осклабился, снова посмотрев на Черного.
— Дети в подвале? Здесь, внизу? Какая на двери защита?
— В каком подвале? — притворился дурачком Черный. — Не слышу. А что ты мне сделаешь? Ты ж добренький и…
Договорить он не успел и снова захрипел, схватившись за горло.
— Узнаешь, — почти ласково сказал Седрик. — Ты же в курсе, кто меня растил.
Хрип Черного сменился на крик, а потом затих и он. Теперь Черному явно было не до шуток, во взгляде появился ужас, пальцами он скреб шею, как будто пытался ослабить невидимую петлю. Глаза Седрика обманчиво мягко полыхнули драконьим огнем, на губах играла улыбка, которая становилась все шире одновременно с тем, как ужас в глазах Черного нарастал. От выражения лица Седрика по спине пробежали мурашки. Я впервые видела его… таким.
Спустя несколько минут Черный заговорил, а потом потерял сознание и, судя по запаху, обмочился. Я, даже когда его путаные откровения оборвались, так и не смогла ничего сказать, мы стояли в тишине, пока в дверях комнаты ни появился молчаливой тенью Грег, начальник охраны Седрика.
— Присмотри за ним, — бросил Седрик, избегая встречаться со мной взглядом. — И вызывай людей Ривинга, пускай его допросят. Скажи, чтобы всех, кто работает на этого, тоже задержали — и тоже на допрос.