— Он почти черный весь и встать не может — а ты же его спасешь? Он почему-то сначала стоял рядом со мной с ножом, плакал, а потом тот черный человек разозлился, старосту ударили, а нас заперли в подвале… А еще меня связывали, вон следы от веревок! И Ушастик! Надо спасти Ушастика! Он же… Он где-то тут!
Она принялась выкручиваться из хватки Седрика, и я закатила глаза, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Ничего не меняется, вот уж точно.
Следующие несколько часов слились в бесконечный калейдоскоп. Попытки выманить испуганного Ушастика из-под кровати, молчаливые одетые в черное люди Седрика и королевской тайной службы, аресты, шепотки местных, испуганная Мира, которая бросилась к детям, стоило нам выйти из двери постоялого двора, напряженный Гидеон, прибывший в Верхние Петушки на экипаже спустя пару часов…
Дел, разумеется, было невпроворот.
Детей нужно было успокоить, отмыть, покормить, всыпать им по первое число, а потом — ответить на вопросы Грега о том, что успел разболтать мне Черный.
Только к вечеру мы все наконец смогли оказаться дома: в том самом особняке, который временно для нас сняла экономка Седрика. Дети захотели именно сюда, и я, скрепя сердце, с ними согласилась: знакомая обстановка успокоит лучше всего. Пускай они пока слишком маленькие и восприняли произошедшее скорее как приключение, чем как реальную опасность, но все-таки день был тяжелым, не хотелось добавлять им сложностей. Пускай поспят, где привыкли.
Правда, оставалась одна проблема: в этом доме по-прежнему была всего одна кровать.
* * *Нет, сначала я об этом даже не думала. Нужно было уложить детей и сунуть Хью в руки дурацкого Ушастика, которого эта троица понеслась спасать.
— Но мам! — возмутилась Эми. — Он же был в опасности, весь черный! Мы должны были его спасти, а ты нам выходить из дома запретила, и Седрик сказал…
— Вот надо было слушаться! — перебила я. — Никакого сладкого месяц. Нет, два!
— Ну ма-а-ам!
Но я была непреклонна.
Тем более, все сладкое (да и несладкое) в доме все равно съел Гидеон.
— Не очень-то и хотелось, конфеты — для детей, — проворчал Рольф, хотя вид у него был самый обиженный в мире. — А я вообще сам по себе, захочу и уйду!
Я тебе уйду!
Уложив их, я занялась тем, о чем мечтала последние несколько часов: залезла в горячую воду и принялась тереть кожу мочалкой, мечтая стереть прикосновения Черного.
Перед глазами то и дело вставали картинки произошедшего.
Перекошенная одноглазая морда совсем близко, липкие руки, запах похмелья и пота.
Крики детей из-за закрытой двери.
«У меня в подвале — трое мелких магов, один смазливый…»
Глаз Черного, вылезший из орбиты, легкая улыбка Седрика, который сдавливал его горло с явным удовольствием.