Автор
В холодной серой зимней ночи мать бережно накрывает своего маленького сына пушистым одеяльцем, пока они идут на скромную прогулку. Но ветер становится безжалостным, заставляя сильнее укрываться в тонком пальто и прижиматься к коляске. Чувство беспомощности и предательской жестокости нарастает, когда руки мужчины хватают ее за локти, заставляя осознавать, что мама по принуждению становится не волей бедной матери, а злом....
Елена Эдуардовна играет с Родионом, звеня над его головой погремушкой, а я просто смотрю в окно. На то, как за ним щебечут птицы, как под порывами ветра шевелятся листья, как цветы тянутся к солнцу.
— Вы другая сегодня, — комментирует Елена Эдуардовна, замечая мое настроение.
Другая? Наверное.
— У вас глаза светятся, — поясняет она, не получая от меня ответа.
— Многое изменилось, — я пожимаю плечами и встаю, решая прогуляться.
— Идем на прогулку, Маш?
— Конечно, — девочка быстро кивает. — У меня челез час занятия, как лаз будет влемя погулять.
— Да, — киваю. — Положим его в коляску и покатаем. Ему тоже нужен свежий воздух."
"Маша кивает и уносится вместе с Анной Павловной в свою комнату одеваться. Я же быстро надеваю гольф, джинсы, кроссовки, набрасываю на плечи кардиган и беру уже одетого Родиона на руки. Няня действительно здорово помогает, справляться с ребенком вместе куда легче, чем одной, тем более, что она выполняет большинство обязанностей: одевает его, присматривает, когда меня нет, укачивает, если он проснулся, а время кушать еще не пришло.
Я тоже провожу с сыном немало времени, но понимаю, что самой было бы слишком трудно. Я бы постоянно уставала, не могла бы отлучиться ни на час. В целом, именно к этому я и готовилась при беременности, но судьба приготовила мне сюрприз. Приятный, надо заметить.
Мы с Еленой Эдуардовной спускаемся вниз, я бережно укладываю Родиона в коляску и жду Машу. Она появляется спустя десять минут одетая в джинсы и красное пальто.
— И где шапка? — спрашиваю у нее.
Она закатывает глаза и смотрит на Анну Павловну, дескать, ты была права, и достает шапку из кармана.
— Так-то лучше.
— Но ты без шапки, — усмехается Маша, указывая на мои волосы. — Не боишься заболеть?
— Боюсь, — киваю и надеваю на голову капюшон кардигана.
Маша удовлетворенно кивает и, схватившись за мою руку, идет рядом со мной. На улице я оставляю Родиона под присмотром сразу двух нянь и иду играть с Машей.
Маше отчаянно не хватает внимания. Я понимаю это по тому, как активно она настроена, с какой радостью играет и как улыбается. Щеки раскраснелись, глаза горят таким счастьем, что когда приходит время уходить на урок, я разделяю ее погрустневшее настроение. Анна Павловна идет следом за ней, а я понимаю, что так и не поговорила с Адамом о Маше.
