Автор
В холодной серой зимней ночи мать бережно накрывает своего маленького сына пушистым одеяльцем, пока они идут на скромную прогулку. Но ветер становится безжалостным, заставляя сильнее укрываться в тонком пальто и прижиматься к коляске. Чувство беспомощности и предательской жестокости нарастает, когда руки мужчины хватают ее за локти, заставляя осознавать, что мама по принуждению становится не волей бедной матери, а злом....
И нет, запрета на отношения от докторов у меня не было, просто… огонь угас, Андрей все чаще уставал, а я… я хотела, но как-то думала совсем о другом. Даже возбуждения, как такового, не было.
Зато сейчас-с-с-с!
Господи-и-и-и!
Я ахаю, когда ладонь Адама обводит контуры пупка, гладит живот, добирается до груди и спускается ниже.
— Хочу тебя безумно, девочка моя, — шепчет он, целуя меня и заставляя забыть обо всем на свете.
Даже если бы я и хотела, все равно не смогла бы его оттолкнуть, потому что моя женственность неожиданно оказалась сильнее разума.
— Какая же ты красивая, Ангелина, — шепчет Адам, целуя мои скулы, щеки, рот, шею, покрывая поцелуями все тело."
"Мне даже кажется, что ни единого миллиметра моей кожи не осталось без его поцелуя. Я закрываю глаза, обнимаю Адама за шею и обвиваю ногами его бедра, желая почувствовать мужчину еще ближе к себе.
Мы сливаемся воедино, мое тело полностью расслабленно, руки обвивают шею мужчины, а губы неистово отвечают на поцелуй. Из губ срывается протяжный стон вместе с искрами, рассыпающимися по всему телу.
— Девочка моя, как давно я о тебе мечтал, — доносится ко мне сквозь пелену.
Через минуту Адам ложится рядом со мной, притягивает меня ближе, буквально вжимая в свое массивное тело, и целует в плечо.
Мы оба молчим и пытаемся восстановить дыхание, а я еще и умственную деятельность. Там, в другой комнате, спят наши дети, а мы тут занимаемся непонятно чем. Щеки снова заливает румянцем, так что я прикладываю к ним тыльные стороны ладоней. Хватит смущаться, в конце концов, я ведь не девочка, даже сына родила, а ощущение, что интимная близость в моей жизни была впервые.
— Идешь в душ? — спрашивает Адама. — Можем пойти вместе.
Боюсь, если мы пойдем в душ вместе, наше взаимное времяпрепровождение затянется надолго, а я не могу этого позволить.
— Там Маша и Родион, — с улыбкой на лице произношу я. — Боюсь, мы их даже не услышим, если пойдем вместе.
— Согласен, — Адам кивает. — Я буду караулить и прислушиваться к детям, а ты иди в душ, — он подмигивает, а я думаю о том, как набраться смелости и встать.
