Автор
В холодной серой зимней ночи мать бережно накрывает своего маленького сына пушистым одеяльцем, пока они идут на скромную прогулку. Но ветер становится безжалостным, заставляя сильнее укрываться в тонком пальто и прижиматься к коляске. Чувство беспомощности и предательской жестокости нарастает, когда руки мужчины хватают ее за локти, заставляя осознавать, что мама по принуждению становится не волей бедной матери, а злом....
Мне же вовсе не смешно, я понимаю, что до идеала не дотягиваю вовсе.
— Ангелина, — он прекращает смеяться и смотрит на меня уже серьезно, а потом кладет руку мне на живот. — Ты красива. И ты подарила мне сына. Забудь о том, что у тебя что-то не так, ты женщина, которую я хочу. Ты разве не чувствуешь?
Я смущаюсь и, готова поспорить, что щеки покрываются румянцем. Мне никогда никто не делал таких комплиментов, разве что Андрей задолго до свадьбы.
Глава 42
— Забудь о том, что у тебя что-то не так, ты женщина, которую я хочу. Ты разве не чувствуешь?
Я делаю шумный вдох и улыбаюсь сквозь пелену слез перед глазами. Не знаю, почему сентиментальность появилась именно сейчас.
— Я поверить не могу, что едва не потерял тебя, — шепчет Адама, склоняясь, чтобы снова сорвать поцелуй с моих губ.
— Я здесь, — тихо шепчу в перерыве.
Дыхание спирает, ладони становятся влажными, внизу живота скручивается тугая спираль. Я сама не понимаю, как делаю то, что хотела: обвиваю Адама за плечи и прижимаюсь к нему всем телом, чувствую остроту и силу его желания.
Я бы и рада, чтобы Адам подсказал, да только он практически ничего не делает, отдав инициативу в мои руки.
Ну уж нет! Пусть забирает ее обратно, потому что я понятия не имею, что с ней делать!
Усилием воли отстраняюсь от мужчины, кладу ладони на его массивную грудь и отталкиваюсь, ложась на спину.
— Ты такая смешная, когда смущаешься.
Я не смущаюсь, хочется крикнуть. Мне жутко стыдно и неудобно от неопытности и осознания, что все это время близость между мной и мужем сводилась к тому, что мы поворачивались друг к другу спинами, выключали свет и засыпали.
