Автор
В холодной серой зимней ночи мать бережно накрывает своего маленького сына пушистым одеяльцем, пока они идут на скромную прогулку. Но ветер становится безжалостным, заставляя сильнее укрываться в тонком пальто и прижиматься к коляске. Чувство беспомощности и предательской жестокости нарастает, когда руки мужчины хватают ее за локти, заставляя осознавать, что мама по принуждению становится не волей бедной матери, а злом....
— Адам, — я пытаюсь возразить, но мой взгляд, видимо, говорит об обратном, потому что он тут же шепчет:
— Ты так смотришь, что я не могу долго не целовать тебя.
Его губы вновь накрывают мои, не дав возможности сопротивляться. Я охаю и ищу опору, но позади только его руки, которые крепко удерживают меня. Отстраниться я, даже если бы и хотела, все равно не смогла. Тем не менее, разрываю наш поцелуй и тихо, совсем по-дурацки шепчу:
— Маша… там Маша, она может проснуться и все увидеть.
— Идем ко мне, — Адам выдвигает совершенно безумное предложение, на которое я… киваю!
Боже, я что, правда согласилась?
Понимаю это только когда мы вместе переступаем порог его комнаты.
— У тебя шов, тебе нельзя поднимать меня!
— Брось, Ангелина, ты же как пушинка, — следует мне ответ."
"Я вовсе не считаю себя пушинкой, но он с легкостью опускает меня на кровать и нависает сверху. Его взгляд проходится по моему лицу, спускается к шее, к ложбинке груди.
Мне кажется, что мы в какой-то параллельной вселенной, где у меня отказывает разум, и я готова позволить мужчине напротив если не все, то многое. Он ласкает меня губами, касается ими моей разгоряченной кожи. Я жутко смущаюсь, когда Адам отстраняется и смотрит на меня, даже зажмуриваюсь, чтобы не видеть разочарования в его взгляде.
— Ангелина? — вопросительно произносит он. — Что-то не так?
— Нет.
Я распахиваю глаза и понимаю, что никакого разочарования, сожаления или омерзения там нет. Напротив, во взгляде Адама читается восхищение. Мне кажется, что это вполне нормально в паре, где царит любовь, гармония и обожание. В паре, которая прожила вместе столько лет, где муж изучил каждую клеточку тела, где познал все интимные моменты, но мы с Адамом знаем друг друга так мало.
— Эй, — Адам вдруг ложится рядом со мной и обнимает меня так, чтобы я оказалась лицом к нему. — Расскажешь, что тебя тревожит?
Я набираю в легкие побольше воздуха и выдаю на одном дыхании:
— После родов моя фигура вовсе не такая, какой была прежде.
Несколько минут Адам смотрит на меня, не моргая, а потом начинает смеяться.
