Автор
В холодной серой зимней ночи мать бережно накрывает своего маленького сына пушистым одеяльцем, пока они идут на скромную прогулку. Но ветер становится безжалостным, заставляя сильнее укрываться в тонком пальто и прижиматься к коляске. Чувство беспомощности и предательской жестокости нарастает, когда руки мужчины хватают ее за локти, заставляя осознавать, что мама по принуждению становится не волей бедной матери, а злом....
— Рана открылась снова, — комментирует Павел.
— Я три дня полежу. Обещаю.
— Надеюсь. На вот, скажи своим, чтобы все купили, и пей. Перевязки умеешь делать? — а это уже мне.
— Я сам, — отрезает Адам. — Ангелина, можешь идти к себе.
Я киваю и спешу скрыться за дверью, пока меня снова не взяли в оборот. Хочется просто отдохнуть, закрыть глаза и представить, что ничего из этого всего не было: ни ранения, ни моего участия в перевязках — ни-че-го!
Я едва дохожу до двери своей спальни, распахиваю ее и под удивленный взгляд Елены Эдуардовны направляюсь в душ — смыть с себя сегодняшний день.
Под струями теплой воды думаю о том, куда, а точнее, к кому я попала? Кто этот мужчина, что решил заплатить за меня столько денег, а спустя пару дней приехал с серьезным ранением? Не грозит ли нам всем опасность? И пусть в доме около десятка вооруженных охранников, я боюсь.
Когда выхожу в комнату, Родион хнычет, а няня готовит смесь.
— Не нужно, я покормлю его, — улыбаюсь ей сквозь растерянность и страх, подхожу к малышу, прижимаю его к своей груди, окутываю теплом.
За считанные секунды он успокаивается, начинает есть и смешно причмокивает губами. Я засматриваюсь на эту картину и улыбаюсь уже искренне, правда, тут же натыкаюсь на любопытный взгляд Елены Эдуардовны. Естественно, я не могу ей рассказать, что произошло, поэтому пытаюсь отвлечь ее.
— Расскажете, как себя вел Родион?
— Замечательно, мы один раз покушали, я его поразвлекала на руках, потому что он хныкал и все, остальное время он спал. А вы как? Пришли такой бледной, будто покойника увидели.
Не говорить же ей, что практически так и было. Лишь киваю и пожимаю плечами.
— У нас был непростой разговор с мужем, — решаю слукавить, чтобы не говорить правду.
Кажется, женщина верит, потому что больше ни о чем не спрашивает. Я же заканчиваю кормление Родиона и понимаю, что тоже проголодалась. Так как прислугу всю отпустили, видимо, придется что-то приготовить самой. Разобраться бы, где здесь кухня.
— Я отойду приготовлю еду, — произношу, оставляя сына на няню.
— Идите-идите, не волнуйтесь.
Я благодарно киваю и выхожу из комнаты. Когда прохожу мимо комнаты Адама, невольно замедляю шаг и прислушиваюсь. Убедившись, что ему не больно, иду дальше, спускаюсь вниз и натыкаюсь на Машу с Дашей. Они сидят в гостиной за столом и что-то рисуют на листочках.
— Простите, — тут же спохватывается Анна Павловна. — Я не смогла ее удержать в комнате, она решительно захотела вниз.
