Утро в женской консультации стало последним, что увидела и почувствовала моя старая жизнь. Я шагала с уверенностью в плоском животе, настроившись на позитивный лад. Двенадцать недель — это очень ответственный период, и я ждала这一天的到来，带着对未来的无限憧憬。
— Все, нам пора! — Я поманила к себе дракончика. Слишком опасно оставлять его на виду у всех так надолго.
Максимке явно не хотелось расставаться с ребятами. Но он выполнил мою просьбу, шел, странно переставляя ноги, как будто они ни в какую не хотели идти прочь от маленьких друзей. Дракончик то и дело оглядывался. А его глаза наполнялись грустью.
— Скоро у тебя появятся еще друзья, — пообещала я. — Среди драконов. С ними ты сможешь играть так долго, как захочется, и при этом не опасаться, что выдашь себя.
Мать Селина привела нас к самому маленькому из всех приземистых зданий.
— Лекаря вызывать будем? — поинтересовалась монахиня. — Если да, то прямо сейчас отнесу настоятелю семена. Он, ох, как не любит лишние траты.
Я отрицательно мотнула головой."
"— Обойдемся без смотров: и деньги сэкономим, и малыша лишний раз травмировать не будем. Там, где он будет жить постоянно, о его здоровье позаботятся лучше.
Настоятель Саос действительно экономил на всем, на чем только можно. Точнее для детей он всегда жалел средств, и даже лекаря нанимал самого дешевого и только в исключительных случаях. Зато для важных гостей приюта накрывали богатый стол, а сам настоятель ежегодно проходил обследование у лучших столичных эскулапов, на это средств хватало всегда.
— Ну, вот и твой дом на ближайшие пару дней…
Я распахнула перед Максимкой дверь, показала комнату. Не слишком роскошная: одна узкая кровать, умывальник, небольшой шкафчик и ночная ваза.
— Я принесу игрушки и книжки с картинками, — пообещала мать Селина. — А ты пока располагайся, Максимка. Какое необычное и интересное у тебя имя…
— Спасибо… — дракончик довольно зарделся. — Это мама выбрала.
Стоило предупредить малыша, чтоб на людях не называл меня мамой, тогда бы у матери Селины не были бы сейчас такие большие удивленные глаза. Стоило… Но почему-то я не смогла.
— Смотри, здесь два небольших окошка, которые можно открыть, если будет слишком жарко.
Я подошла к широкому блюду с бортиком и нажала педаль, после чего дно открылось, перенеся содержимое в огромную яму, вырытую за пределами монастыря. Каюсь, моя работа. Наверное, стоило приобрести патент на изобретение самоопорожняющихся ночных ваз, но мне было не до этого. Без магических внедрений в приюте царила абсолютная антисанитария.
