Автор
В зимние дни, когда вьюга сгустила тучи над городом, Мамаша Бармалей стала источником радости и тепла. На кухне она мастерски прялась разноцветные фонари из бумаги, украсив уголок домочадцев. Каждый вечер Роза Леопольдовна напоминала о бодрствующем мире вне окон, и все с нетерпением ждали заутреню — самое светлое время в этот мрачный сезон....
После окончания восьмилетки выпускница Спиридонова, это девичья фамилия нашей клиентки, пошла учиться в ПТУ на швею. Там красивую девочку заметил один из модельеров и забрал ее к себе. Ирина стала, как тогда говорили, манекенщицей. Из нее не получилось самой яркой звезды, но она уверенно держалась на среднем уровне. Потом вышла замуж за Бориса, осела дома и родила дочь. Ничего ужасного в ее биографии нет. У нее самые обычные родители: мать портниха в ателье, отец шофер, они рано умерли. Жила Ирина до брака в Медведкове в скромной двухкомнатной квартирке вместе с бабушкой, та всю жизнь проработала в аптеке.
Последняя фраза адресовалась мне.
– Чашка большая, – удивился Энтин, – вполне пара ложек молока войдет.
Я взяла здоровенную кружку и выполнила просьбу Махонина, потом открыла холодильник, достала банку сгущенки и поставила ее около ноутбука. Махонин потер руки, взял банку и начал выливать ее содержимое в кофе.
– Коля, – ахнул Константин Львович, – друг мой, не покажется ли тебе напиток слишком сладким?
– Слова «слишком сладко» Николаше не известны, – засмеялся Костин, – он даже селедку со сгущенкой ест.
– Вы шутите? – изумился психолог.
– Нет, – возразил Володя, – я тоже сначала смеялся, а потом жена вдохновилась рассказом Махонина и приготовила сие блюдо. Реально вкусно. Берёте селедку хорошего качества и удаляете кости. Выливаете в какую-нибудь миску банку сгущенки, добавляете туда ядреной горчицы, смешиваете, топите в этом соусе сельдь и ставите ее на пару часов в холодильник.
– Горчичка по вкусу, – добавил Николаша, – кое-кто туда еще из лимона сок выдавливает, лук кольцами бросает. Вот не делайте этого! Отвратительно!
– Спасибо за совет, – улыбнулся Константин Львович, – но я пока не готов к таким экспериментам. Николенька, ваша страсть к сгущенке меня пугает.
– Почему? – изумился Махонин."
"– От такого количества сладкого поджелудочная железа зарыдает, – объяснил Энтин.
– Моя, наоборот, радуется, – заявил Николай, сделал глоток кофе и взял из вазочки пару конфет, – вообще не сладко получилось.
