Автор
В зимние дни, когда вьюга сгустила тучи над городом, Мамаша Бармалей стала источником радости и тепла. На кухне она мастерски прялась разноцветные фонари из бумаги, украсив уголок домочадцев. Каждый вечер Роза Леопольдовна напоминала о бодрствующем мире вне окон, и все с нетерпением ждали заутреню — самое светлое время в этот мрачный сезон....
– Вот и все!
– У меня вопрос! – заявил Валера. – Кто эта таинственная «она»?
Инна показала пальцем на Ирину Николаевну.
– Вот она сидит, делает вид, что ни при чем.
Голкина, до сих пор молчавшая, застучала ногами по полу.
– Вранье! Я впервые вижу эту бабу! Какая картина? Живопись, которую собирал муж, вся на месте!
Глава сороковая
– Сама брешешь! – завопила Инна. – Как только Ракитин рулет заказал, я сразу Ирине сообщила. Она ко мне приехала, вколола в рулет снотворное, отдала деньги и умчалась. Я вручила заказ Севе.
"– Инструмент есть, я обратила на него внимание, когда мы с Валерой были у Войковой, – пробормотала я.
– Все врут, – отрезала Ирина. – Зачем мне убивать кого-то? Надо же такое придумать! Я люблю детективы, читаю Устинову, Маринину и знаю, что основной вопрос следователя: «У кого есть мотив для преступления?» У меня его нет!
– Инна Федоровна, вы говорили следователю, что забыли посыпать свой рулет жареной грибной стружкой, – сказал Энтин, – помчались домой к Ракитину, дверь оказалась открытой.
Войкова показала пальцем на Ирину Николаевну.
– Она мне предложила: «Если скажешь следаку то, что мне надо, заплачу хорошие деньги». Ну, я и подумала, что за инструментом ухаживать нужно, недешево это. Вот и согласилась. Все Ирина Николаевна придумала. Я только ее слова повторяла.
– Лгунья! Дрянь! – завопила Ирина Голкина. – Сволочь! Да я даже не знакома с этим Вячеславом!
– Всеволодом, – поправил Константин Львович.
– Охотно верю в то, что вы никогда не имели дела со старшим Ракитиным, – согласился Костин, – но мотив есть. Он сейчас здесь появится.
– Входите, пожалуйста, – попросил Николаша, глядя в ноутбук, – мы вас ждем.
Сразу после приглашения дверь открылась, и в комнате появилась стройная, дорого одетая блондинка.
– Добрый день, господа, – улыбнулась она, – сразу уточняю: я незримо присутствовала при вашем разговоре, видела и слышала всех с помощью компьютера. Сейчас меня зовут Ольга Петровна Кузнецова. Но было время, когда меня называли Марфой Всеволодовной Ракитиной.
Все молча смотрели на даму, первым заговорил Никита:
– Вы моя старшая сестра? Но… она умерла, давно.
– Садитесь, пожалуйста, – попросил Константин Львович.
Ольга опустилась в кресло.
