Автор
В банкете суета смехом заскрипела, открываясь центре пространства фигуру уверенного волосящего мужчины в темном костюме. Его крупные руки держат изящный букет цветов, кажется, размером с игрушку, но его удивление не меньше настоящего.
Похоже, «Мандаринка на Новый Год (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— У тебя отец готовит — пальчики оближешь. Мать у него постоянно рецепты выспрашивает.
— У тети Юли тоже вкусно получается! Попробуй!
— Попробую. А все-таки что…
— Смотри, какой Галкин смешной!
— Он всегда такой. Я спросить хочу…
— Коль, налей мне шампанского!
Он тяжело вздохнул, но, кажется, смирился. Налил ей полной бокал шампанского, плеснув себе чисто символически, и принялся за закуски.
Так прошло примерно полчаса. Люба методично уничтожала шампанское, Ник — закуски. Они перебрасывались какими-то репликами, комментируя происходящее на экране телевизора и обмениваясь новостями.
— Люб, так что это было, там, в прихожей?
Вот же упрямое животное! Настырный как незнамо кто! Три бокала игристого заставили ее забыть об осторожности и дипломатии. Она не собирается оправдываться!
— Что-что… А так непонятно?
— Да так-то вроде понятно, — Ник смотрел на нее, наклонив голову набок.
— Ну, ты и зануда! — она демонстративно закатила взгляд к потолку. — Коля, это называется по-це-луй! Знаешь, что это такое? Я захотела тебя поцеловать — и поцеловала! Что тут непонятного?
— Да нет, все понятно, вроде бы, — у него совершенно непроницаемое выражение лица. — Захотела поцеловать — поцеловала. Это даже я в состоянии понять. И, пожалуй… я сделаю так же.
— Эй! Погоди! Ты не так все…
Это были последние слова, которые она успела произнести до того, как он вжал ее в спинку дивана и поцеловал.
Самообман, которым она себя недавно успокаивала — что это не она там с ним в прихожей целовалась, что это было помутнение, в прошлом году и, вообще, не считается — этот самообман мгновенно рассеялся. Стоило ему раздвинуть ее губы языком. Нет, это она была тогда. И сейчас она. Она, Люба Соловьева, целуется с Колькой Самойловым. И ей это — да кто бы мог подумать! — нравится!
Пожарная сирена завыла в голове, когда он накрыл своей лапищей ее грудь и тут же легонько сжал.
"— Ник… — она уперлась ладошкой ему в плечо.
— Да? — он оторвался от исследования языком крайне чувствительного места на ее шее. — Что такое, Любаш?
Ой, а дышит-то он как тяжело… Давай, скажи ему, что ты не такая. И ждешь тут трамвая, ага. В его квартире, на его диване, под ним, практически.
