Автор
В банкете суета смехом заскрипела, открываясь центре пространства фигуру уверенного волосящего мужчины в темном костюме. Его крупные руки держат изящный букет цветов, кажется, размером с игрушку, но его удивление не меньше настоящего.
Похоже, «Мандаринка на Новый Год (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Как тебе тот ламбрекен?
— Люба, что из ЭТОГО является ламб… этой штукой?
— Вон та штучка сверху, с драпировкой. Красиво. Тебе нравится?
— Угу.
— Что — угу?
— Нравится.
— Что именно тебе нравится?
— Ну, этот… ламберекон.
— Ламбрекен! Ты даже название не запомнил!
— Зачем мне знать название того, что будет висеть на окне?
— Ты портишь мне все… — и тут она замолкает под его насмешливым взглядом.
— Николай, да оставался бы уже у нас ночевать.
— Нет, спасибо. Мне завтра на работу рано, а от вас очень далеко ехать.
— Ну, вызывай тогда такси. Может, еще чаю с кексом на дорожку?
— Спасибо, Стас Саныч, но — нет. Очень вкусно, но больше не хочу.
— Мое дело — предложить.
А потом они уединяются в ее комнате.
— Ну чего ты упрямишься? Оставался бы у нас ночевать.
— Угу. Чтобы меня твой отец прибил. Он довольно ясно высказался на этот счет. Что, дескать, в своей квартире можем делать, что хотим. А тут — ни-ни.
— Ну и не надо «ни-ни». Кто тебе мешает спать на диване в гостиной?
— Ты!
— Я?! — предельно округлив глаза.
— Ты! Блин, — он проводит рукой по волосам. — Я думал, что раз мы жених и невеста, то хоть как-то сможем… А тут этот ремонт все время пожирает. Батя твой высокоморальный. Дэн сволочь завистливая, — Ник совсем удрученно вздыхает.
— Малыш Звероящер скучает? — она прижимается к нему, стоящему у самой двери в комнату.
— У нас секс в последний раз был в новогоднюю ночь! А сейчас, слава Богу, февраль уже на дворе!
— Кто-то говорил мне, что три месяца без секса — это вообще ни о чем, и от этого не умирают…
— От этого не умирают.
Только тут Ник сообразил, что в процессе диалога его ненавязчиво прижали к двери. И засунули ладошки под толстовку. Он хотел возмутиться. И, разумеется, не смог. Лишь выдохнул жалобно:
— Ты что творишь?…
— Молчи, мужчина. Когда женщина делом занята.
Он начал задыхаться. Потому что она перекрыла ему кислород своими поцелуями. Потому что долго и мучительно сражалась с «молнией» на джинсах.
— А ну тихо! — его повелительно цапнули за нижнюю губу. — Тихо, кому я сказала!
Он попробовал быть тихим. Но это было невероятно трудно. За что она ему мстит этой медлительностью и неторопливостью?! Этими почти невесомыми движениями?! Снова теряется все вокруг. Туман вожделения, только ее губы и дыхание, только ее пальцы там.
