Автор
В банкете суета смехом заскрипела, открываясь центре пространства фигуру уверенного волосящего мужчины в темном костюме. Его крупные руки держат изящный букет цветов, кажется, размером с игрушку, но его удивление не меньше настоящего.
Похоже, «Мандаринка на Новый Год (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А в прихожей — его зимние ботинки сорок пятого растоптанного и ее изящные сапожки тридцать пятого. В ванной все уставлено ее кремами, лосьонами и прочими артефактами в борьбе за девичью красу. А в шкафчике под раковиной — стратегический запас детского мыла. Его синее полотенце, и ее — персикового цвета.
С Ником оказалось очень комфортно жить. Непритязателен в еде, вполне аккуратен в быту. Пришлось учиться готовить и брать консультации у папы. Ник все уплетал с удовольствием и нахваливал.
— Ник…
— Я понял, — он убирает руки, целует в основание шеи. — Ты устала и хочешь спать.
— Я, правда, устала. У нас с Егором заказ…
Ник сердито засопел, но продолжил ее обнимать. Ревнивое животное. Ревнивое, любимое и сексуально озабоченное.
— Коленька, я, честно, засыпаю. Завтра, хорошо?
— Хорошо.
Она молчит какое-то время. Вот как можно уснуть, когда он ее обнимает, его губы прижимаются к ее шее, а в низ спины…
— Коль, как ты думаешь, я смогу заснуть, когда ты… хм… так упираешься в меня?
— Я что могу сделать? Оно само.
— Это ты запретил мне надевать пижамы!
— А я и не жалуюсь.
— Ты не жалуешься. А оно… там… немым укором.
— Немым укором? А ты хочешь, что «оно» тебя укоряло… словами? Ну ты и фантазерка, Любава…
Люба не выдержала и рассмеялась. Повернулась к нему лицом и вдруг прижалась крепко, закинула ногу на его бедро, Ник довольно выдохнул.
— Самойлов, ты мертвого растормошишь и уговоришь.
— Не-не, некрофилия — не мой конек.
— Ой, лучше молчи!
— Молчу…
Она просыпается от того, что большие твердые ладони оглаживают ее — уверенно, по-хозяйски. И тело уже подло реагирует на эти прикосновения. Но… кромешная же темнота вокруг!
— Коля, сколько времени? — голос спросонья немного хриплый.
— Не знаю… — к ладоням присоединятся губы, Люба совершенно непроизвольно выгибается навстречу.
— Коля! Сколько времени?!
— Ну… — отрывается от нее со вздохом, — скоро шесть.
