Автор
В банкете суета смехом заскрипела, открываясь центре пространства фигуру уверенного волосящего мужчины в темном костюме. Его крупные руки держат изящный букет цветов, кажется, размером с игрушку, но его удивление не меньше настоящего.
Похоже, «Мандаринка на Новый Год (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Что-то неуловимо изменилось в его лице, появилась какая-то жесткость в губах.
— Угу. Я так и понял.
А ей стало вдруг очень стыдно за свой ответ. Чего выпендривается? И, главное, перед кем?
— Ник, — берет его под руку. И это почему-то очень приятно делать. — Поехали к нам? Чаю попьем. Поговорим.
— Чаю попьем? — у него удивленный вид. А в глазах…
— В нормальном смысле чаю! — она усмехается. — Папа сегодня шарлотку обещал к ужину.
— А… шарлотка… Шарлотка — это хорошо. Особенно в исполнении твоего отца.
— Чего мне стесняться?!
— Ну… меня. Тебе же придется объяснять, где мы были. И почему я с тобой. А я же…
— Коля… — она смотрит на него с изумлением. И еще что-то там прячется под изумлением — от его искреннего тона и немного расстроенного вида. — Ты дурак. Вот дурак, честное слово!
— Угу. Ты уже говорила.
— Поехали! Я проголодалась.
— Я тоже. Ты же не дала мне попкорн купить.
— Николай! Вот это сюрприз! Редкий ты у нас гость, — Любин отец с искренним удовольствием протягивает Нику руку.
— Добрый вечер, Стас Саныч.
— Какими судьбами?
— Мы в кино были, — отвечает за Ника Люба. — Теперь пришли шарлотку дегустировать. Ты приготовил, как обещал, пап?
— Конечно, — отвечает Соловьев-старший, обменявшись с супругой удивленными взглядами. — Мойте руки и проходите на кухню.
После чая с на самом деле вкусной шарлоткой они уединились в Любиной комнате.
— Слушай, а ты помнишь… По-моему, это было лет в шестнадцать… Тебе тогда какого-то черта взбрело в голову пригласить меня на свой день рождения.
— На наш день рождения, — с усмешкой поправляет Люба. — Да, точно, помню. Одноклассница попросила.
— Да? А зачем?
— Понравился ты ей. Увидела у нас в альбоме на какой-то фотке и ныла — познакомь, познакомь… Не помнишь Марину?
— Помню, — улыбнулся он.
— Ну и что — было у вас что-нибудь потом?
— Неа, — он сел на кровать рядом. — Что-то я тогда застеснялся. Молодой был…
— Ты умеешь стесняться? Не верю! — рассмеялась Люба.
— Правильно делаешь. Сейчас не умею. А в шестнадцать умел.
— Эк тебя жизнь потрепала.
— Угу.
— Коля, только без глупостей!
— Каких это? — он невинно округлил глаза.
— Будто я не вижу, куда ты смотришь!
Он усмехнулся без капли смущения.
