Автор
В банкете суета смехом заскрипела, открываясь центре пространства фигуру уверенного волосящего мужчины в темном костюме. Его крупные руки держат изящный букет цветов, кажется, размером с игрушку, но его удивление не меньше настоящего.
Похоже, «Мандаринка на Новый Год (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Для Ника, в виду его, по выражению того же Владимира Алексеевича, «подросткового максимализма», все пациенты были равны. Различие он делал только с сугубо с медицинской точки зрения, но уж никак не с социальной. «Ничего, пора тебя начинать обтесывать, — такими словами заведующий пресек все возражения молодого ординатора. — Иди, работай». Пошел — куда деваться.
— Здравствуйте, меня зовут Самойлов Николай Глебович. Я лечащий врач вашего сына, — с этой дежурной фразой он зашел в палату.
Сидящая на кровати женщина обернулась и встала ему навстречу.
— Выйдите!
— Что?! — он моргнул от неожиданности.
— Вы и близко не подойдете к моему сыну!
Ник сразу понял — по тону, в котором явно сквозили истерические нотки, что спорить тут бесполезно. Однако, в первый раз с ним такое — чтобы даже ребенка осмотреть не дали.
— Владимир Алексеевич, я понятия не имею, что ей в голову взбрело! Я успел только поздороваться — и меня вытолкали взашей. Честное слово, я не виноват!
— Да знаю я, — морщится заведующий. — Не в тебе дело.
— А в ком? — облегченно выдохнул Ник. — У нее с головой все в порядке?
— Лично я не уверен, но…
— А что она говорит вообще? Она как-то объяснила, чем я ей не угодил? Она не любит рыжих? Или высоких? Или всех, у кого фамилия «Самойлов»?
— Последнее недалеко от истины.
— Чего?!
— Дословно: «Его отец убил моего мужа. Я больше не позволю никому из врачей-убийц Самойловых подходить к моей семье».
— Ого… Как все запущено-то…
— Вот именно. Я хотел Глебу позвонить, да закрутился. Ты у него сегодня поинтересуйся тогда сам.
— Обязательно.
— Глеб Николаевич, позвольте вопрос?
— Спрашивайте, Николай Глебович. Только чаю мне налей, раз уж ты там рядом с чайником.
— Пап, — протягивая отцу кружку, — тебе фамилия «Луцык» о чем-то говорит?
— Нет. А должна?
— Гипотетически — да.
— Что-то не припомню. Это кто? Наш знакомый? Имя какое?
— Имя не знаю. Жену зовут Татьяна.
— Татьяна Луцык? Нет, не помню. Ааа… Луцык… Луцык… Да, точно, — отец отставляет в сторону кружку. — Сергей Луцык, да?
— Наверное. Вспомнил?
— Да. Покойник мой последний.
— Расскажи, — Ник устроился напротив отца за кухонным столом.
