В эпоху пандемии мир кажется все меньше подходящим для душевного отдоха. Читатель нуждается в пространстве и такой "температуре эмоций", где не только спрятаться, но и войти там, чтобы не то что укрыться, но и насладиться грустными моментами вместе с легкой улыбкой на лице....
Сам себе он улыбался счастливой улыбкой, ибо на поясе у него висел плеер, а уши были заткнуты наушниками… Он медленно вплывал в комнату под музыку, которую никто из присутствующих слышать не мог. По движениям «свежачка» можно было предположить, что мотив весёлый, возможно, джазовый: он вилял бёдрами, двигал локтями и ритмично кивал в такт синкопическому движению мелодии. В общем, мужик был растворён в сиропе абсолютного счастья; то есть пребывал в маниакальном состоянии.
Приговаривая: «хеэло-оу… хэло-оу…», он шмякнулся на свободный стул, продолжая на нём приплясывать.
Завотделением Геула Кацен сообщила гостю, что она – завотделением Геула Кацен; обвела взглядом подчинённых и кивнула: по этому её сигналу каждый стал подниматься и представляться больному, называя своё имя и должность. Мужик продолжал наслаждаться музыкой, полуприкрыв глаза, прищёлкивая и слегка дирижируя грязноватыми пальцами босых ног.
Он очень хотел остаться тут работать…"
"Катя уже придумала, как обустроить съёмную квартиру (более просторную, и с двориком, и в хорошем районе; а может, замахнёмся на коттедж, а, Гуревич?), чтобы разместить там свои частные ясли. Сейчас она снимала помещение, и это было очень невыгодно. На иврите Катя щебетала, как щегол, – лепя поговорки, словесные штампы, строчки популярных песен и детских стишков, – всё подряд, так же как готовила свою замечательную цыганскую похлёбку.
В отличие от мужа Катя была бесстрашным человеком.
