В эпоху пандемии мир кажется все меньше подходящим для душевного отдоха. Читатель нуждается в пространстве и такой "температуре эмоций", где не только спрятаться, но и войти там, чтобы не то что укрыться, но и насладиться грустными моментами вместе с легкой улыбкой на лице....
Но не превозмог: заплакал… Заплакал бурно, жалко и безутешно, как плачут только дети и алкаши.
– Да! – выкрикнул он. – Да, я пьющий человек, я пьющий человек!!!
И тут вся группа, как один, дружно охнула, откачнулась разом, как пейзане в кордебалете, мгновенно став спаянным коллективом. И этот монолитный коллектив на едином выдохе протянул:
– Ну-у, Гуревич, ты и вправду маньяк! Маньяк ты, Гуревич!
Писающий мальчик"
"К двадцати годам Гуревич уже не в силах был скрывать свою затянувшуюся девственность.
Походы в филармонию, в театры, а также хождения за три моря – по улицам, набережным и крышам любимого города – неизменно заканчивались каким-нибудь диспутом в родном подъезде симпатичной девицы. Литературным диспутом. Научным, поэтическим… или психологическим. Гуревич понимал, что пора уже просто задрать на ком-то из дискутирующих юбку.
Не получалось.
Не получалось!!!
В девушке трепетный Гуревич видел, прежде всего, объект поклонения.
Однажды по маминой просьбе он отвозил чьей-то двоюродной тётке посылочку в Пушкин. В вагоне электрички увидел девушку.
