В эпоху пандемии мир кажется все меньше подходящим для душевного отдоха. Читатель нуждается в пространстве и такой "температуре эмоций", где не только спрятаться, но и войти там, чтобы не то что укрыться, но и насладиться грустными моментами вместе с легкой улыбкой на лице....
Вернее, так: сначала со спины отметил красивую стрижку паж, в то время модную из-за Мирей Матье, отметил, как тяжёлой волной падают волосы на стройную шейку; и цвет волос отметил, очень приятный: не то что каштановый, но и не расхожий шатенистый или русый, а… он даже мысленно попытался подобрать определение к этому оттенку: цвет карамели, вот! Какая вкусная головка! А когда, мельком обернувшись, словно почуяв его интерес, девушка рассеянно скользнула по нему взглядом, он удивился – до чего точно природа подобрала к цвету глаз этот цвет её волос: глаза тоже были цвета карамели, светло-карие, с влажной искрой, будто она только что читала про чье-то трогательное расставание.
Ну, и он увяз: девушка не была красивой, но была очень милой. Он высмотрел: обручального кольца на руке нет. Путь свободен?
Вот так всегда, думал он: когда девушка нравится, тут и вагон переполнен, и близко не подойти, а она у окна сидит, значит, надо давить того старикана рядом. Во-вторых, повода, вроде, нет – что эт я, как нахал приставучий, сунусь с бухты-барахты – позвольте представиться? Да и времени не хватит, всей поездки – минут двадцать.
Ладно, чего там: во-первых, во-вторых и в-третьих, у него не было таланта заводить знакомства на одной ноге. К тому же с утра на его носяре, прямо на кончике, вскочил омерзительный, какой-то даже анекдотичный прыщ.
От огорчения Гуревич просто вышел покурить в тамбур.
Тамбуры тогда в электричках были открытые, курить не воспрещалось.
…и вдруг в тамбуре возникла та самая девушка с глазами цвета карамели, с причёской паж! Гуревич страшно растерялся: у него мелькнула мысль, что она вышла к нему – поболтать, познакомиться. Может, она смелее его, дурака? Или даже не прочь развлечься? (Впрочем, на эту девушку как-то не похоже.
Но девушка прошла к двери в следующий вагон и потянула её на себя. Дверь – как искоса отметил заинтересованный Гуревич – не открывалась.
Так и сяк Карамелька пыталась прорваться в другой вагон.
