В Тольятти два человека создают мистический детектив, погружаясь в глубины собственных страхов и фантазий. Хотя начало романтика неумолимо сопровождается холодными вечерами, взаимное доверие перетекает в долгую дружбу, делая совместный мироздание чрезвычайно притягательным даже для самых скептических....
– Ты его бьешь, что ли? – без обиняков поинтересовался следователь Краснов.
– Скорее наоборот, – заметил я, сгоняя кота на пол. – Это он почувствовал руководящий императив и воплощенные в вашем лице властные полномочия, поэтому, пользуясь удобным случаем, решил жалобу составить. Он у меня по характеру такой – кверулянт.
Майор нахмурился, наверняка подумал, что умничаю намеренно. Сам Краснов сложных слов не любил и старался их лишний раз не употреблять, но не успел я открыть рот, чтобы поправить самого себя, заменив благородного кверулянта на обыкновенного жалобщика, как майор удивил меня.
– Кверулянт, говоришь? Знаем-знаем мы одного кверулянта. – Краснов старательно выговорил сложное слово, которое, судя по осторожному обращению, сам выучил недавно, и вдруг подмигнул с таким видом, будто я тоже должен непременно знать этого таинственного человека с такими же наклонностями к доносительству, как у моего кота. – Надо же, какое совпадение, – добавил Борис.
"Но я не нашелся, что ответить, потому что, во-первых, был не в теме, во-вторых, если честно, равных Филиппу не встречал. Майор Краснов усмехнулся какой-то кривой подозрительной улыбкой и глянул на меня совсем недружелюбно. Видимо, к животным суровое сердце майора имело особую склонность.
Естественно, Вику Борис не обнаружил ни у меня, ни в ее собственной квартире – благо далеко бегать не пришлось, она живет в этом же доме через подъезд.
Официальная версия исчезновения Виктории звучала так: «расстроились нервы после трансатлантического перелета и невероятных нагрузок на последнем деле».
– Сухим языком трудового кодекса это называется «прогул». – Борис Краснов еще раз глянул на кота, который сидел теперь прямо напротив него, обернув лапки хвостиком, и, склонив голову немного набок, смотрел с грустной преданностью.
Трещавший и искривший от нерастраченной энергии дисциплинарного взыскания еще минуту назад голос майора неожиданно смягчился.
– Хоть телефон-то можно было с собой взять?!
Я пожал плечами, сделав сочувственно-неопределенное лицо, какое бывает у младшего помощника старшего менеджера в фирме, которая должна вам денег и не собирается отдавать.
– Передать ей что-то, когда позвонит?
– Нет.
