В Тольятти два человека создают мистический детектив, погружаясь в глубины собственных страхов и фантазий. Хотя начало романтика неумолимо сопровождается холодными вечерами, взаимное доверие перетекает в долгую дружбу, делая совместный мироздание чрезвычайно притягательным даже для самых скептических....
"
"– Сашка, паразит ты эдакий, я все слышу! – неожиданно подмигнула здоровым глазом Инна. Со мной в отличие от Вики она говорила более дружелюбно. – Где моя «Джетта»?
– На парковке.
– Мне не жалко, забирай, – вздохнула Инна.
Я промолчал. Знала бы она, что, вместо того чтобы попытаться защитить ее, мы до последнего ее подозревали. Практически назначили Правдорубом.
– А Шляпник общался с Вадимом? – продолжала свой допрос Виктория.
Инна повела здоровым глазом.
– Они дружили в юности, а потом – не знаю. Хотя… – Инна задумалась.
– Что хотя, Инна? Что вы знаете? – быстро подсел я к женщине, погладил ее по руке, и она немного успокоилась.
– Тебе бы врачом работать, а не словечки туда-сюда дрочить, – вдруг выдала Инна. Я рассмеялся, она тоже улыбнулась.
– Однажды я приехала к Лешке, привезла теплые вещи на зиму, и мы с Вадимом столкнулись в подъезде. Я офонарела. Важный такой, как депутат. Че приперся? – спрашиваю. А он, мол, продукты занес. Не чужие люди.
Мы с Викторией переглянулись. Вот он тот самый правильный вопрос, которого так боялся все предусмотревший Вадим Гущин. За эту случайную встречу Инна и пострадала. Вадим, конечно, понимал, что Инна будет одной из первых, кого вызовут, и она наверняка вспомнит об этом эпизоде. Тогда вся конспирация со звонками с подставных симок (император всегда звонит сам) полетит к чертовой матери. Инна – единственный человек, случайно увидевший приход Правдоруба к Шляпнику. Видимо, это был какой-то экстренный случай, потому что, как мы уже знали, обычно Вадим предпочитал назначать Шляпнику встречи вне его квартиры.
– И что, были в квартире продукты?
Инна помолчала:
– Привез пару бургеров из «Макдака». Тоже мне еда! Ха!
В палату заглянула медсестра и гневно потребовала, чтобы мы оставили больную в покое.
– Еще один вопрос, – умоляюще проговорила Виктория и сунула медсестре пятисотрублевую бумажку. Та посмотрела на нее с презрением, но бумажку взяла и отошла к двери.
