В Тольятти два человека создают мистический детектив, погружаясь в глубины собственных страхов и фантазий. Хотя начало романтика неумолимо сопровождается холодными вечерами, взаимное доверие перетекает в долгую дружбу, делая совместный мироздание чрезвычайно притягательным даже для самых скептических....
– А если я сейчас позвоню? – Людмила Ивановна вдруг резко сменила тактику, снабдив свой вопрос игривой, по-девичьи кокетливой улыбкой, выкатила глаза."
"Я развел руками, мол, само собой, вы можете это сделать. Ларькова повернулась к своей свите, покачала головой. Рот ее начал недовольно кривиться, улыбка смялась. Преподаватели молча кивали головами в такт своей заведующей, на лицах их отражался священный ужас. Это было похоже на какой-то шаманский ритуал.
После этого странного представления с Людмилой Ивановной произошла совсем уж изумительная перемена.
– Ах, уже и согласовано?! Я в дверь, а они в окно! – прошептала Людмила Ивановна, бросила бумаги на стол подчеркнуто небрежным жестом и, стремительно повернувшись ко мне спиной, сделала несколько шагов в сторону одного из шкафов с книгами. Сложив руки на груди, заведующая застыла там, делая вид, что разглядывает корешки фолиантов за стеклянной дверцей.
На этом наш разговор, видимо, был закончен. Для «приживалок» я моментально стал прозрачным. Забрав документы и совершенно ничего не понимая, я спустился вниз, собираясь подождать Викторию в холле, но тетка уже сама ждала меня внизу.
– Почему ты не пошла со мной? Куда исчезла? – поинтересовался я, пока она застегивала свое белоснежное пальто.
– Ну вот ты пошел, и чего добился? – в любимой манере вопросом на вопрос ответила Виктория, направляясь к выходу.
Перед плакатом про мозг, который приносится ветром со стороны Каспийского моря, тетка опять остановилась.
– Слышал когда-нибудь про высокие отношения? – обернулась она ко мне.
– Про Хоботова с Маргаритой Павловной, что ли? – вспомнил классику советского юмора.
– Ага. – Вика усмехнулась и зачем-то провела рукой по фиолетовому плакату. – Как раз такой случай.
