Тонкий том с обложкой из серой матовой бумаги лежит на столе, словно таинственное создание из другой реальности. Книга кажется легкой и безобидной, но внутри она хранит мощь и сложность, непостижимую для обычного языка. Следует за каждым пером, каждый словом, чтобы раскрыть ее сокровище – это настоящий Манускрипт дьявола....
Сейчас мальчишка потрясен, но стоит нам избавиться от его дяди, вернув труп в могилу, и алчность возьмет в нем верх над страхом.
– Решайтесь! – поторопил я его. – Тайник, указанный лордом, могут раскопать другие, и тогда оставаться вам без денежек…
Моя угроза решила дело: юный Сибли дернулся, бросил взгляд в темноту сарая, где белело накрытое холстиной тело, и согласно кивнул.
– Отправляйтесь к себе, я буду ждать вас здесь, – распорядился я. – Привезете мне столько же, сколько уже заплатили.
«Милый юноша» слегка скривил губы, услышав последние слова, но подозвал слугу и велел привести верховую лошадь, дожидавшуюся его на привязи за сараем. Приглушенно простучали копыта по влажной земле, и мы остались втроем: я, Жорж и слуга, торопливо убравшийся к своей повозке.
Наследник отсутствовал недолго: прискакал обратно, спрыгнул с лошади, бросил поводья слуге. На поясе у него болтался приятный и увесистый на вид мешочек – точь-в-точь такой же, какой я получил накануне. Ричард направился ко мне, и я мысленно предвкушал удачное завершение дельца, но тут случилось непредвиденное.
– Стойте! – раздался громкий крик, заставивший всех нас остолбенеть.
Я резко обернулся. Увиденное заставило меня выругаться: к нам бежал, спотыкаясь, кладбищенский сторож, а за ним следовала толпа человек в двенадцать, часть из которых была вооружена.
– Осквернитель! – визжал сторож, тыча в меня пальцем. – Осквернитель могил!
Молодой Сибли отпрыгнул от меня, словно кузнечик, и заветный мешочек остался у него в руках.
– Хватайте его! Держите! – продолжал надрываться мерзавец. – Стреляйте в него!
Я заметил взгляд, брошенный моим Жоржем, и понял, что дело плохо: этот прохиндей поможет схватить меня, чтобы выйти сухим из воды.
Терять времени было нельзя. Подскочив к слуге, я вырвал у него из рук поводья, вскочил на лошадь и пришпорил ее. Лошадка ответила мне возмущенным ржанием, а все прочие – криками. Грохнул выстрел, и я пригнулся.
