Тонкий том с обложкой из серой матовой бумаги лежит на столе, словно таинственное создание из другой реальности. Книга кажется легкой и безобидной, но внутри она хранит мощь и сложность, непостижимую для обычного языка. Следует за каждым пером, каждый словом, чтобы раскрыть ее сокровище – это настоящий Манускрипт дьявола....
– Слушайте, мужики… – Баренцев помялся. – Вы мне скажите начистоту: могу я вам чем-нибудь помочь? А то у меня и ребята знакомые есть, их можно на поиски подрядить. Менты, как обычно, без бакшиша не пошевелятся, на них надежды никакой…
– Менты как раз отлично шевелятся, – сухо сказал Бабкин. – Без всякого бакшиша. Так шевелятся, как твоим знакомым ребятам и не снилось.
Сергей хотел добавить, что если кто и найдет Наташу Куликову, так это они, но промолчал.
– Да ладно тебе, не заводись, – примирительно сказал Лешка.
– Постарайся все-таки вспомнить, не было ли новых знакомств у Куликовой последнее время, – попросил Илюшин. – Вспомнишь что-нибудь – сразу звони.
– О'кей.
Когда сыщики ушли, Баренцев присел на бордюр, задумчиво потряхивая в руке ключи от машины.
– Тошка, Тошка… – пробормотал он. – Эх ты, Тошка!
Александр Сергеевич подождал, наблюдая из-за шторы, и, убедившись, что сыщики не вернутся, взял со стола телефон.
Он видел, как Лешка полез в карман, но ответил не сразу – сначала обернулся и поднял глаза на окна кабинета Арефьева. Увидел знакомую фигуру и нехотя нажал «ответить».
– Зайди ко мне, – не здороваясь, зло приказал Арефьев. – Разговор есть.
– Не до разговоров мне сейчас, дядя Саша.
Из-за стекла Александр Сергеевич видел, как Баренцев шевелит губами.
– А ты разговаривать и не будешь. Ты будешь слушать. А то у тебя язык слишком длинный, чешешь им направо-налево.
Он положил трубку и стал ждать, пока парень поднимется в его кабинет.
Когда Лешка постучался и заглянул в дверь, Александр Сергеевич сделал ему знак зайти. Тот шмыгнул носом и проскользнул внутрь, встал посреди ковра, понурившись, опустив глаза:
– Чего такое, дядь Саш?..
– А ну хватит комедию ломать! – прошипел взбешенный Арефьев. – Ты бы еще ножкой пошаркал! Хорош дурку валять, Тома Сойера из себя корчить!
Он схватил Баренцева за плечо, собираясь встряхнуть парня, но тот как-то незаметно уклонился, высвободил плечо и сделал шаг назад.
– Вы, дядя Саша, руки-то не распускайте, – негромко попросил Лешка. – Я вам не провинившийся подросток, чтобы вы меня как мальчишку отчитывали и за разные части тела хватали. Зачем звали? Опять деньги кончились?
Он поднял на директора холодный взгляд, и в голубых глазах Александр Сергеевич увидел свое отражение, которое показалось ему съежившимся.
