Тонкий том с обложкой из серой матовой бумаги лежит на столе, словно таинственное создание из другой реальности. Книга кажется легкой и безобидной, но внутри она хранит мощь и сложность, непостижимую для обычного языка. Следует за каждым пером, каждый словом, чтобы раскрыть ее сокровище – это настоящий Манускрипт дьявола....
А после этого им предъявляют живого «изобретателя» и сообщают, что съемка была мистификацией, преследовавшей одну-единственную цель – разрушить барьер в их сознании. Ученые считали, что силу земного притяжения преодолеть нельзя, а им показали, что можно. Правда, показанное было обманом, но это не имеет значения, раз обман сработал! Понимаешь?
Бабкин обдумал рассказ со всех сторон и кивнул:
– Понимаю. Ты считаешь, что если подойти к любому сложному делу, не зная, что оно сложное, то сможешь его решить.
Илюшин укоризненно покачал головой:
– Не веришь ты в мои силы…
– Не в этом дело. Я верю в силы тех, кто его зашифровал. Что-то мне подсказывает, что они были очень неглупые люди!
У Макара заиграл телефон, он поставил ноутбук на стол и вышел, оставив Сергея изучать необычные рисунки. Бабкин незаметно увлекся, пытаясь разобраться в них.
– Трубки какие-то из голов растут… – недовольно пробормотал он.
В комнату вернулся Илюшин.
– Что там? – спросил Сергей, не отрывая взгляда от экрана. – Что-то новое?
– Новое.
По тону Макара Бабкин понял: что-то случилось. Он мигом забыл о шифре и вопросительно взглянул на друга.
– Тело Максима Арефьева выловили из реки, – мрачно сказал Илюшин. – Со следами побоев.
* * *Счет времени Тошка потеряла очень быстро и сама не заметила, как это случилось. Окна в комнатушке не было, и сперва она решила отсчитывать время по завтракам, обедам и ужинам.
– Однообразный у вас тут рацион, – не сдержалась она, когда пакетик с остывшими палочками поставили перед ней в четвертый раз.
– Ты письмецо расшифруй – тебя накормят по-королевски. – Охранник достал из пакета бутылку минеральной воды и пластиковый стаканчик, водрузил на стол. – А пока не заслужила."
"На этот раз пришел Черный, которого она не так боялась, как Синего.
