В промзоне проходит необычный аукцион в заброшенном заводе. Здесь сосредотачивается жизнь неподвластных времени галерей и фанатов. Стэф управляется с внушительным "Майбахом", наблюдая за новыми приходящими участниками аукциона, когда вокруг царит спокойствие, но втайне таится опасность....
Фон Лангер вышел следом, приказал что-то одному из солдат. Тот бросился исполнять приказ. Остальные опасливо и тревожно оглядывались по сторонам. Они тоже чувствовали неладное, просто еще до конца не понимали…
Лодку нашли на берегу, там, где она стояла на приколе годами, если не веками. Она была почерневшая от времени, но целая. На дне ее лежали весла.
— Что дальше? — Фон Лангер смотрел на Стешу жадным и нетерпеливым взглядом. Во взгляде этом не осталось ни капли здравого смысла. Во взгляде этом клубился болотный туман.
— Мы поплывем на остров, — сказала Стеша.
— Мои люди?
— Лодка всего одна. Ваши люди останутся здесь.
— Ты понимаешь, что с ними станет, если мы не вернемся? — Голос фон Лангера сделался вкрадчивым. — Ты все понимаешь, Стефания?
— Да, я все понимаю и осознаю. — Она кивнула. — Вы убьете всех, кто мне дорог, если я не покажу вам остров.
— И если мы не вернемся до заката.
— И если мы не вернемся до заката, — эхом повторила она.
Глава 38
Грести пришлось Стеше, Фон Лангер сидел напротив, направив ей в живот ствол своего пистолета.
— Куда мы плывем? — спросил фон Лангер.
— На остров, — сказала она. — Вы же хотели увидеть Марь.
Звуки в дымном тумане тоже сделались глуше и слабее, а ноздри щекотал запах гари. Где-то за их спинами послышались полные отчаяния крики и автоматные выстрелы.
— Что это? — Темная тень, в которую превратился фон Лангер, подалась вперед. Теперь Стеша отчетливо видела черное пистолетное дуло.
— Я не знаю. — Она пожала плечами. — Наверное, болото оказалось опаснее, чем вы предполагали.
На самом деле она знала, чувствовала псов Мари, явившихся на ее зов, чувствовала их голод и их ярость. А еще она слышала звонкий детский смех и жадное потрескивание огня."
"Дым от пожара поднялся вверх и закрыл солнце, превращая день в ночь.
— Я убью тебя! — В голосе фон Лангера не было страха. В нем звенело острое, как клинок, возбуждение.
— Пожалуйста. — Стеша снова пожала плечами.
