В промзоне проходит необычный аукцион в заброшенном заводе. Здесь сосредотачивается жизнь неподвластных времени галерей и фанатов. Стэф управляется с внушительным "Майбахом", наблюдая за новыми приходящими участниками аукциона, когда вокруг царит спокойствие, но втайне таится опасность....
— Но я оставлю за собой право навещать вас. Поверьте, в нынешних обстоятельствах покровительство такого человека, как я, вам будет совсем нелишним."
"Баба Марфа отступила на шаг. Лицо ее снова превратилось в непроницаемую маску. Фон Лангер молча кивнул, взял со стола свою шляпу и вышел.
Глава 11
Домик был приземистый и добротный, с потемневшими от времени и близости воды стенами, с простыми, без затей наличниками и явно новой черепичной крышей. Крыша все портила, разрушала иллюзию старины и аутентичности, криком кричала, что домик не имеет никакого отношения к деревянному зодчеству, что это не слишком хорошо маскирующийся под старину новодел.
Если не обращать внимания на крышу, если смотреть на дом не в упор, а сквозь легкий прищур, за его отреставрированным фасадом проступала суть. Она куталась в туманы и дым, прикидываясь призраком из прошлого. В ней не было ни капли приветливости и гостеприимства. Она была не рада чужакам. Но у Стэфа был ключ и заверения смотрителя, что дом у Змеиной заводи готов к приему гостей.
— Мне кажется, здесь сто лет никто не жил, — сказал Apec, спрыгнув на землю и нетерпеливо притопнув ногой. — Как думаешь, что там внутри? — Он посмотрел на Стэфа.
Вместо ответа Стэф вытащил из кармана ключи, решительным шагом направился к широкому крыльцу. Крыльцо было новое. Сосновые доски успели потемнеть, но еще не сравнялись цветом со стенами. А вот дверь, сделанная из толстых дубовых досок, явно была старая. Стэф положил руку на отполированную тысячами прикосновений, сияющую в скупых солнечных лучах дверную ручку. На ручке не было даже намека на ржавчину. Она выглядела так, словно каждый божий день кто-то касался ее, нажимал, опускал вниз в попытке войти внутрь.
Стэф вставил ключ в замочную скважину и нажал на ручку, Дверь открылась беззвучно. Смотритель не зря ел свой хлеб: он на самом деле присматривал за старым домом. Пусть даже дом этот и пустовал уже много лет. Внутри пахло пылью, нагретой солнцем древесиной и сухими травами. Через небольшое оконце в полутемные сени пробивался свет.
