В промзоне проходит необычный аукцион в заброшенном заводе. Здесь сосредотачивается жизнь неподвластных времени галерей и фанатов. Стэф управляется с внушительным "Майбахом", наблюдая за новыми приходящими участниками аукциона, когда вокруг царит спокойствие, но втайне таится опасность....
Ясное дело, не все детство, а летние каникулы. Вот там дома были устроены именно так. В нашем доме было две комнаты. У другана моего Вовки всего одна. А тут, похоже, стразу три. Возможно, дом перестраивали уже в наше время, — добавил он задумчиво и распахнул одну из дверей.
За дверью оказалась довольно просторная спальня. Из мебели тут был массивный резной шкаф с зеркалом в полный рост, большая двуспальная кровать с тумбочками у изголовья и кресло в углу. Первым делом Apec плюхнулся на кровать, раскинул в стороны руки и, поерзав, сообщил:
— Матрас, похоже, ортопедический! Надеюсь, бельишко свежее!
Он откинул угол пледа, придирчиво осмотрел простыню, затем наволочки и, наконец, констатировал:
— Свежее! Как в гостинице «Парадиз».
Спрыгнув с кровати, он направился к шкафу и одну за другой распахнул дверцы. Внутри на полках аккуратными стопками лежало постельное белье, полотенца и несколько комплектов с зубными щетками, пастой, шампунем, мылом и прочей гигиенической мелочевкой.
— Точно, как в «Парадизе»! — сказал Apec восторженно.
— А чего ж в дом не сунулся? — поинтересовался Стэф.
— Да как-то не додумался на чужую недвижимость посягать!
Парень пожал плечами и направился к выходу из спальни, явно намереваясь обследовать оставшуюся комнату. Но Стэф его опередил.
Это был кабинет, небольшой, но обустроенный всем самым необходимым. Тут имелся письменный стол, книжный шкаф, под завязку забитый книгами, и, на первый взгляд, весьма удобный диван.
— Одного тут не предусмотрели нынешние владельцы, — сообщил Apec, переваливаясь через подоконник и вглядываясь в наползающий от воды туман.
Парень ринулся наружу. Стэф двинулся следом.
Как такового двора тут не было. Все хозяйственные постройки находились поблизости, но сама территория не была огорожена. Не было тут даже самого плохенького забора из деревянного штакетника или, на худой конец, из сетки-рабицы.
