Автор
В старой машине стоял дым из выхлопных газов. Внутри — тишина и суета мыслей, где проносились воспоминания, казалось, они медленно окутывают ее сердце, заставляя вернуться в детство, когда она была Мара, неуязвимой и уверенной в себе. Свет лампы падает на старую фотографию — отражение молодости, где сияние ее волос подобно солнцу, а глаза — океан бездонности, словно предвещая завтрашнее исследование жизни....
За последние несколько лет Лэски лишил бывшего приятеля шести номеров, последним из которых были фокусы семейства Константини. Стояла середина июля, а в шоу недоставало целых двух выходов. Восполнить же их в разгар сезона не было никакой возможности.
Дай Бог здоровья Маре! Она выручила цирк. Когда зрители видели ее, они забывали о всех недостатках представления. А она еще ни разу не подвела, выходила на сцену даже простуженная, даже с гриппом. Без нее мистер Сэм не знал бы, что и делать.
Разумеется, он не такой дурак, чтобы ей об этом сказать.
Отец мистера Сэма имел массу недостатков, например, был не дурак выпить, но с артистами, что и говорить, знал, как обращаться. «Артисты, Сэмми, как дети, — частенько учил он сына. — Их обязательно нужно немножко хвалить, но перехваливать нельзя ни в коем случае. И не плати им слишком большого жалованья: все равно все пропьют.
Когда отец умер и мистер Сэм стал хозяином половины цирка «Брадфорд энд Лэски», он во всем старался следовать советам старика. К сожалению, он не обладал отцовской широкой улыбкой, за которую тому прощали все его недостатки; мистер Сэм хорошо знал, что ему не хватает обаяния, да и терпения."
"Именно поэтому-то у него и уводили из-под носа хороших артистов. Вот и сейчас он не спал ночами еще и потому, что страшно боялся лишиться своей самой лучшей артистки.
Но кто ее переманил? Неужели это опять дело рук Джо Лэски? А может, даже и самого Джона Ридлинга? Мара ведь стала так чертовски популярна за последнее время… Да, что-то, видимо, произошло.
Мистер Сэм подошел к Серебряному фургону и отпер дверь. Внутри стояла жуткая духота, типичная для середины июля, и он открыл все окна, чтобы впустить хоть немного свежего утреннего воздуха. Он любил побыть в это время суток один, пока ребята из его команды не пришли и не обрушили на него всяческие проблемы — а без проблем не обходился ни один день.
