Автор
В старой машине стоял дым из выхлопных газов. Внутри — тишина и суета мыслей, где проносились воспоминания, казалось, они медленно окутывают ее сердце, заставляя вернуться в детство, когда она была Мара, неуязвимой и уверенной в себе. Свет лампы падает на старую фотографию — отражение молодости, где сияние ее волос подобно солнцу, а глаза — океан бездонности, словно предвещая завтрашнее исследование жизни....
— Послушай, ты пережила ужасное потрясение. Не добавляй к своим мукам еще и чувство вины. Он все равно бы это сделал, он, видно, специально купил тот пистолет. История с акциями только подтолкнула его…
Мара никак не могла в это поверить, и все же, похоже, мистер Сэм прав. Как же она раньше об этом не подумала? Ей вспоминалось, как Джоко исхудал и постарел за последние месяцы. Значит, он покончил с собой, потому что боялся боли?
— О плате за лечение не беспокойся, — говорил мистер Сэм. — Цирк возьмет все на себя.
"— Я взрослая женщина, — перебила она его. — Я накупила много-много акций, потому что пожадничала. И вы здесь ни при чем и не должны себя винить.
— А ты не должна себя винить в том, что втравила в это дело Джоко. Он и без тебя обожал азартные игры.
Мара понимала, что он прав. Но почему она все равно чувствует себя так, точно убила лучшего друга? Она закрыла глаза, делая вид, что засыпает, и мистер Сэм ушел.
А вечером пришла Кланки. Она взяла Мару за руку и старалась говорить очень спокойно, но по ее красным глазам Мара поняла, что подруга плакала.
— Я уже давно пришла, но мистер Сэм хотел с тобой поговорить, а они сказали, что к тебе может войти только один человек. За Викки присматривает старшая дочка Мартини. От всех тебе привет. Там, в холле, очень много народу, но доктор не разрешает их впустить.
Она оглядела комнату, заставленную букетами цветов:
— Я буду приходить каждый день, рассказывать тебе о Викки.
— А я постараюсь как можно скорее вернуться к работе.
Кланки кивнула и принялась рассказывать Маре о том, сколько у Викки появилось новых друзей среди гостиничного персонала.
Как только Кланки ушла, сестра внесла еще два букета цветов.
— Боюсь, в вашей палате скоро совсем не останется места, — весело сказала она. — Вот, держите, — она протянула Маре пачку открыток. — Там к вам рвется огромное количество гостей, но доктор Тоуп непреклонен: только родственники и самые близкие друзья.
— Нет, я лучше потом. Скажите, а когда мне разбинтуют лицо?
Сестра сделала вид, что не слышит вопроса. Она хлопотала, подливая свежую воду в цветы, поправляя Маре подушки и одеяло, спрашивала, какой букет лучше поставить на тумбочку у кровати. «Она не хочет мне врать и сказать правду тоже не хочет», — подумала Мара.
