Автор
В Марате любовь взрывается на лицах, заставляя пересекаться не только судьбы, но и самые глубинные секреты человеческих душ. Каждый отражение - ключ к пониманию другого, в мире где улыбка может быть лифтом или трамваем в ад. В этой истории ты будешь свидетелем стремительного преобразования, когда обыденность превращается в шокирующее изображение нравственных выборов и любви....
Поэтому мне так сложно. У меня больше нет семьи. А я хочу.
Бьется стекло, и я подскакиваю на диване, глядя по сторонам дикими глазами. Где я? Что я? Что разбилось?"
"Ловлю вертолеты, впиваясь пальцами в обивку дивана. За окном светло. Нихера не могу сориентироваться. Все кружится и плывет. Дерьмовый был коньяк, хоть и дорогой. Или это другое похмелье. Просто хлебнул старых эмоций вчера и вот, болею.
Слышу, как снова звенит стекло. В этот раз иначе. Значит не приснилось.
Тяжело поднимаюсь и покачиваясь, иду на звук.
— Что случилось? — хриплю, делая шаг вперед.
Не отходит. Пальцами вытираю слезы. Морщится от моего дыхания с перегаром.
— Извини, — отхожу, чтобы не дышать на нее.
— Ты опять ходил туда? — ревниво смотрит на меня Леля.
Мою историю она знает. Я хотел честных отношений и вывалил ей правду.
— Ходил, как и каждый месяц до этого на протяжении трех лет.
— Зачем ты туда таскаешься? Зачем?! Твоя семья здесь, Марат! — крупные слезы текут по красивому лицу размазывая макияж.
— Моя семья там, где мой сын. Ты знала об этом. Я никогда не скрывал.
— Значит она, — намеренно не называет Аврору по имени, — тоже твоя семья? Его мать. Да, Марат?!
Прохожу мимо нее, перешагнув через труп стакана, беру сигареты с подоконника, надеясь, что меня не вывернет с первой же затяжки.
— Значит тоже, — приоткрываю форточку и прикуриваю.
Моментально начинает штормить и сильно тошнит. Вторую затяжку я сейчас не вывезу. Очень хотелось. Сутки начиная с двадцать пятого обычно всегда тяжелые, но в этот раз мое похмелье что-то особенно жестоко.
— А я? Как же я, Мар? Как же год наших отношений? Кто для тебя я?
— Не знаю, — пожимаю плечами, решая быть честным до конца.
— Она всегда будет стоять между нами? — Леля упирается бедрами о стол.
Смотрю на нее. Ну красивая же девочка. Хозяйственная, заботливая. Не дура. Что мне надо?
Она просто не Аврора. Это единственный ответ на мой вопрос. Я однолюб. Супер. Поздравляю себя и не понимаю, как с этим жить. Видимо, новый диагноз. Или тот же, что я поставил себе в отношениях с Ро, просто за годы он дал осложнения.
— Нас, наверное, больше нет, Лель, — смотрю ей в глаза.
